Кормчий отер заливший глаза пот, уставился на грудь Нила, что была как раз на уровне его глаз.
— Хо! — воскликнул конгай в восхищении.- Однако ты — силач, кусай меня в задницу!
Нил хмыкнул. Кормчий отошел на шаг и воззрился на сплющенный нос гиганта.
— Борец! — вскричал он.- Люблю борцов! Эй вы, ленивые слизни, бычий член вам в желудки! Шевелись! Шевелись! На, парень! Выпей, парень! Ты сейчас спас мне три двойных тенга, парень! Нет, не три — пять, кусай меня в задницу! На, пей, парень! Это не какая там блевотина из Хуриды! Хлебни, хлебни! — и втиснул флягу в руку Нила.
Великан по обыкновению ухмыльнулся, в два глотка опорожнил фляжку и вернул хозяину. Тот присосался к горлышку… И крайнее изумление отразилось на лице.
— Пуста, кусай меня в задницу! — сказал он почти тихо.- Нет! Пуста! — заорал он.- Эй, борец! Ты все вылакал, кусай меня в задницу! Ты вылакал полфляги крепкого вина старого Гана Хихарры, кусай меня в задницу! На! — Он ткнул Нилу короткую широкую ладонь.- Старый Хихарра твой друг отныне! Клянусь титьками Морской богини, ты пьешь лучше старого кормчего! Эх, выпить бы нам как следует! Да прямо сейчас.- В хриплом басе кормчего появились нежные нотки.- Нет, не могу. Эти блудливые пожиратели дурманной травы разворуют груз!
Хихарра задумался.
— Нет! — Он дернул себя за золотую серьгу.- Слово моряка, мы выпьем с тобой, борец! Вон идет мой сынок! Мой Флон! Выпьем крепкого винца за здоровье Великого Ангана. И за наше с тобой, борец! — Он ткнул кулаком в живот Нила.
— Эй, старик,- насмешливо сказал Нил.- А кто тебе сказал, что я пойду пить с тобой?
— Ты отказываешься? — возмутился кормчий.
— Конечно! Я уже выпил твоего винца. И довольно! Нет, я не пойду с тобой, старик. Это ты пойдешь со мной. И выпьешь моего винца!
Толстые губы кормчего растянулись в улыбке.
— Шутник? — сказал он.- Шутник, кусай меня в задницу! Согласен! Но если ты еще раз назовешь меня стариком, попробуешь вот этого! — Кормчий показал кулак.
— Будь ты хоть сам Тур, борец, кусай меня в задницу!
— Согласен, Хихарра! — сказал Нил и побренчал монетами в кармане.
— Эй, заморыши! Шевелись! Шевелись! Уснете, яйца отвалятся! — закричал кормчий носильщикам, которые, заметив, что он отвлекся, заметно убавили прыть.
Невысокий плотный конгай в синей куртке, с внушительным кинжалом на поясе подошел к ним. Он был похож на кормчего, но, разумеется, у него еще не было ни бочкообразного брюха, ни столь заметных следов возлияний на физиономии.
— Приветствие! Флон! — представился конгай, протягивая короткую, ластоподобную, как у отца, руку.
— Нил! Приветствие!
Флону было лет, пожалуй, около тридцати пяти. В отличие от отца он выглядел спокойным, немногословным. Но Нил заметил, как оживились и шибче засновали носильщики при его появлении.
Конгай внимательно оглядел Нила с ног до головы. И остался доволен осмотром.
— Я взял бы тебя младшим кормчим! — произнес Флон. В его устах это было высшей похвалой.- Иди, отец, отдохни! — ласково сказал он.- Я найду тебя в «Дохлой рыбине», верно?
— А где же еще? — удивился Хихарра.- Ты пригласил меня, борец?
— А то! — Нил еще раз звякнул монетами.
«Дохлая рыбина» оказалась широким приземистым домом с крепкой мебелью и огромным чучелом черной акулы над очагом. Пахло пряным мясом, вином, моряцким потом, к которому примешивался легкий запах дурманной травки. Несмотря на ранний час, посетителей в таверне хватало. Здесь собрались представители дюжины народов Мира, у многих в мочке уха блестела серьга Братства Морской богини. Судя по осанке, одежде, оружию, большинство — не простые матросы, а старшие и младшие кормчие с торговых и военных кораблей, нашедших приют в Фарангской гавани.
Раскланиваясь едва ли не с каждым из сидящих за столиками, Хихарра проследовал в угол зала, к черному резному изображению Морской богини на стенной панели. Там стоял стол, с которого слуга уже смахивал пыль и крошки.
Кормчий уселся на прочный шестиногий табурет и ткнул пальцем в винное пятно на несвежей скатерти. Слуга тотчас убрал скатерть, а второй служка уже бежал за новой. Хихарру знали в «Дохлой рыбине».
— Крепкого морского! — велел Нил.
Глиняный кувшин с вином и пара маленьких деревянных плошек тут же появились на столе. Гигант плеснул в чашки вина, и новые приятели опорожнили их с подобающим уханьем.
— Недурно! — произнес кормчий, причмокнув толстыми губами.
Слуга поставил перед ними горшочки с дымящимся рагу.
— Откуда ты взялся, борец? — спросил кормчий, отправляя в рот порцию перемешанного с овощами мяса.
Нил решил, что обычай молчания во время еды свойствен только верхушке здешнего общества.
— Да ты можешь не отвечать, коли не хочешь,- невнятно произнес кормчий.
Он хлебнул вина и захрустел черствой лепешкой.
— Да нет,- сказал Нил.- Что мне от тебя таить? Только ты не поверишь.
— Я?! — Хихарра поперхнулся рагу.- Да я столько видал в нашем сраном Мире, что поверю даже в лысину Равахша, кусай меня в задницу! Валяй, говори!
— Урнгур! — сказал Нил.- То, что со мной было,- пустячок в сравнении с тем, что со мной будет: я иду в Урнгур!
Кормчий перестал есть и очень серьезно посмотрел на Нила.
— Ты — здоровенный бугай,- сказал он.- Пожалуй, здоровше тебя я в жизни никого не видал. Но в Урнгуре с тобой точно — будет! И потом будет. Но без тебя.
— А почем ты знаешь? Ты был там, что ли?
— В Урнгуре не был. На границе был. Знаешь, на границе с Угуром и Хуридой (зачем только Неизъяснимому понадобилось создавать это дерьмо?) есть паршивый городишко. Чагун называется. Я ходил туда с товаром. Видел этих…- Нил весь обратился в слух,- …урнгурцев. С виду-то они люди как люди. Тощие, не очень чтобы сильные. Шкура темная, потемней моей. Веет от них нехорошим.- Кормчего передернуло.- Гордые, скрытные. В Чагуне болтали, кто в их страну войдет, сразу отправляется к их богу, Хаору. И путешествие это… кха-кха… неприятно. Что еще скажу: был у нас случай. Купец из Хуриды, тоже тварь паскудная, недомерил торговцу ткани. Может, обманул, может, просто ошибся, дело людское. Так урнгурец этот схватил тесак и разрезал бедняге брюхо до самого позвоночника. Так-то! — Кормчий покачал головой.- Нет, борец, в Урнгур я тебе не советую. Хочешь сдохнуть — иди на юг, и все тут!
— Однако ж ты ходил в Чагун,- сказал гигант.- И живой.
— То — Чагун! — сказал моряк.- Да, ходил! Больше не пойду, кусай меня в задницу! Хоть и навар получил неплохой — не пойду. Скверная там торговля, борец.
— Ну, мне и здесь жизни не будет,- беспечно сказал Нил.
— А что так, борец?
— Поломал я тут одного… Тороном зовут… Может, слыхал?
— Ой-хой! — воскликнул кормчий.- Конечно, Хихарра знает Торона! Весь Фаранг знает Торона! Поломал? — Кормчий нежно и восхищенно таращился на Нила.- Ха! Чуял я, что здоров ты, борец, но ты и меня удивил! Удивил! Но тут ты прав, борец,- жизни тебе в Фаранге не будет, кусай меня в задницу! Он же хранитель тела самого душителя Дага, перец ему в мошонку! Уж Даг тебя не оставит, борец!
— Уж точно,- вздохнул Нил.- Я и этого самого Дага немножко… помял.
— Герой! — понизив голос, сказал кормчий.- Жаль, шкуру твою натянут на столб. Сильно помял?
— Вроде того. Он же хлипкий. Разок встряхнул — глазки и закатились.
