— Что это?
— Можешь взглянуть. Пусть Нил отдаст его демону. Вот и все. Ради Жизни, Тай!
— Ради Жизни, Трой!
XIV
«Не дай мне Бог, чтобы ты исчез
В объятьях ночи слепой.
Ты входишь в безмолвный лес,
Я — вслед за тобой.
Там, в сумрачном сне лесном,
Лишь ветер и тьма.
Там, во тьме, затерялся Дом,
Дом на склоне холма.
Не дай мне Бог, чтобы ты исчез,
Ушел, как поутру сон.
Ты — есть. И я тоже есть.
Мир будет спасен!
Два сердца — и мир спасен:
Развеется Тьма
В день, когда мы отыщем Дом,
Дом на склоне холма.
Не дай мне Бог, чтобы ты исчез,
Угас, как в бурю — маяк.
Вот, кровь моя на холсте!
Кровь только моя!
Я оптом плачу за все,
Чтоб развеялась Тьма
В день, когда мы отыщем Дом,
Дом на склоне холма!»
Песня Тэллы
— Что это? — Нил вертел в руках цилиндрик в локоть длиной, выточенный из светло-желтого камня и испещренный загадочной резьбой.
— Не знаю,- ответила Этайа.- Там, внутри, что-то движется.
— Это я и сам чувствую! — Великан положил цилиндрик на стол и потрогал фибулу с голубым бериллом, стягивающую края его пурпурного плаща.
Эрд, дождавшийся своей очереди, взял цилиндрик и принялся его разглядывать. Санти посмотрел на его обезображенное ожогом лицо.
«Теперь он пострашней Нила!» — подумал юноша.
Этайа помогла Эрду, но помощь пришла слишком поздно: рубцы уже сформировались, и сейчас на левую сторону лица и шеи светлорожденного невозможно было смотреть без содрогания.
«Может быть, ему еще можно будет помочь,- подумал Санти.
«Может быть, ему еще можно будет помочь,- подумал Санти.- Надо спросить у Тай. Какие-то жалкие рубцы! Не может быть, чтобы магия фьёльнов…»
— Может быть, это печать? — предположил Эрд.- Можно попробовать сделать оттиск?
— Ни к чему! — сказал Нил.- Что бы это ни было, я возьму его с собой!
«Он должен умереть,- подумал Санти.- Но ведь сейчас он жив!»
— Тебе не нужно спешить! — настойчиво произнесла Этайа.- Подожди — и Дар вернется к тебе! Я уверена!
— Даже если и так,- возразил Нил.- Стала бы ты ждать, если бы Заповедные горы могли обрушиться на Золотой лес?
— Этого не будет! — спокойно ответила Этайа.
— Но завтра и этот дом может кануть в Пылающую Твердь! Разве нет?
— Не думаю.
— Послезавтра. Я лечу послезавтра, будет благоприятный день.
— Я полечу с тобой! — вдруг сказал Санти.
— В этом нет нужды! — Нил быстро обернулся к юноше.- Но я признателен тебе! Понимаю: ты знаешь, на что идешь!
— Я полечу!
— Санти! — умоляюще сказала Ронзангтондамени.- Этайа, сестра, отговори его!
— Я решил! — твердо сказал юноша.- И попробуй не взять меня, Нил Биоркит!
— А верно, сын! — вступил Биорк.- Пусть летит с тобой! Этот парень способен на многое! Ты позволишь, Этайа?
— Он свободен. И сила его пока мала — весы не дрогнут. Но, Санти, ты рожден для другого!
«Для чего же, Тай?»
«Этого я тебе пока не вправе сказать».
«Тогда я иду с Нилом».
— Возьми мой меч, Сантан! — предложил Эрд.- Теперь он даже больше твой, чем мой!
«Если ты останешься, я смогу сказать тебе, кто твоя мать».
«Я решил, Тай!»
— Спасибо, Эрд! Ну так как, Нил? — И протянул ему руку.
— Ты загнал меня в угол! — улыбнулся тот, и рука юноши утонула в огромной ладони северянина.
— Гестион!
— Что? — Мальчик созерцал падающие и взлетающие струи фонтана, и голос Нила вывел его из оцепенения.
— Мы летим втроем. Санти полетит с нами.
— Здорово!
— Санти! — Ронзангтондамени с болью смотрела на юношу. Ее лицо сразу как-то осунулось, постарело. Санти встал, подошел к ней, опустился рядом, прижал ее голову к груди.
— Я вернусь, Ангнани! — тихо сказал он.- Вернусь! Ты веришь мне?
Женщина печально качнула головой.
— А ты верь! — сказал он настойчиво.- Верь! Ты же Женщина Урнгура!
— Генани, сестра! — промолвила Этайа.- Я не вижу его смерти! Он должен вернуться!
Но Ронзангтондамени отрицательно покачала головой, мягко оттолкнула юношу, встала и быстро ушла в дом.
«Иди за ней!» — велела Этайа.
Санти улыбнулся Нилу и покинул двор.
Юноша вошел в дом и бегом поднялся на третий этаж.
Юноша вошел в дом и бегом поднялся на третий этаж. Генани лежала лицом вниз на ковре. Санти наклонился к ней, взял за плечи, попробовал перевернуть, но женщина сопротивлялась. Тогда юноша просунул ладонь под ее прижатые к лицу руки и понял, что она плачет.
— Ангнани! — пробормотал он, не зная, что сказать.- Ангнани, милая моя!
Она повернулась к нему так резко, что Санти даже не уловил движения. Он сразу оказался в ее объятиях, окунулся в ее запах и тепло. Генани осыпала поцелуями его лицо, и юноша обнял ее, прижал к себе, стер губами слезы с ее трепещущих век. Они не успели даже сбросить с себя одежду, а тела их уже смешались. Тела не хотели ждать, и руки сбросили только самое необходимое. Никогда ни у одного из них близость не была так стремительна. И так полна!
Меньше минуты прошло с тех пор, как Санти произнес последние слова, а они уже лежали, расслабившись, обнимая друг друга.
Меньше минуты — и целая вечность!
— Ты, наверное, бог, мой Санти! — тихо сказала Ангнани.- Или сын бога. Мне никогда не было так хорошо!
Санти ничего не сказал. Только коснулся губами ее руки.
— Может быть, мы разденемся? — предложил он через некоторое время.
— Нет! Я не хочу! — и засмеялась.- Прости! Такого со мной действительно никогда не было! Санти, мой Санти! — Она спрятала лицо в шелковую ткань его рубашки.- Теперь мне не страшно умереть! — вдруг сказала женщина.
— Я понимаю тебя! — прошептал юноша. Ему не нужно было читать ее мысли, чтобы знать, что она думает и чувствует.
* * *
Маленький караван двигался к западу. По широкому мосту, быки которого, говорят, были построены еще до Эпохи Перемен, они пересекли Шугу. Впереди виднелись серые склоны гор с рыжими и фиолетовыми островками растительности. Дорога поднималась вверх, и чем выше они взбирались, тем лучше видна была горная долина Урнгура, по которой текла река. И все меньше становился Город на Холме, Шугр.
— Урнгур — красивая страна! — сказал Санти, глядя на спускающиеся к реке сады.
— А бывают некрасивые страны? — удивилась Ронзангтондамени.
— Бывают. Хурида, например. Правда, сам я не видел…
— Там, где живут люди, должно быть красиво!
— Наверно. Зависит от людей. Говорят, когда-то и Хурида была чудесна. Кстати, где твои мужья?
— Я их отправила! — Ронзангтондамени немного смутилась, будто сказала что-то неприличное. Но Санти не разбирался в нюансах урнгурской семейной жизни.
— Когда мы вернемся,- сказал он,- я прилечу прямо в Гнон. Меня очаровал твой озерный домик!
— Дом, а не домик! — Ангнани засмеялась и поцеловала его. Санти поддержал ее, потому что возок подпрыгнул на ухабе.- Я больше не боюсь, что ты не вернешься. Пусть мне скажут — почему?
— Потому что я вернусь. А ты колдунья и заглядываешь в будущее. Вы же все колдуньи, Женщины Урнгура, разве нет?
— Колдуньи. Но мое колдовство не слишком помогло мне с тобой, а?
— Я был на волосок. Ты и без колдовства…
— Льстец! Как ты не похож на мужчину!
— ?
— Ах, я забыла, у вас же все наоборот!
— Дракон! — сказал Санти.
— Летит дракон!
Он мазнул губами по щеке женщины, прыгнул из возка прямо в седло бегущего рядом парда и, обогнав телохранителей, подскакал к Этайе.
«Да, я позвала его! — подтвердила фьёль.- Дальше ехать незачем».
«Ты права, Тай! Ты не сердишься на меня из-за… Ангнани?»
