Подземелье ветвилось на множество уходящих в стороны, вверх, вниз коридоров. Но проводник Нила хорошо разбирался в этом лабиринте. Опасность заблудиться им не угрожала. Зато атмосфера страха все сгущалась и достигла апогея, когда они вышли в широкую пещеру с низким потолком, похожую на вмятину от круглой лепешки. Здесь даже Нил потерял часть своей уверенности. Будто некие токи, витавшие в этом сдавленном горой пространстве, поколебали его дух. Юноша-жрец обливался потом, хотя в подземелье было довольно холодно.
Лампа в его руке ходила ходуном, и тени от нее прыгали, как безумные магхары.
— Поставь на пол и жди меня здесь! — велел Нил.
Бас великана заполнил подземную полость и немного успокоил юношу. Сам Нил тоже успокоился. Сила собственного голоса всегда ободряла его. Даже если он просто говорил, а не произносил Слова Власти.
Великан двинулся к центру круглой пещеры. Грубый потолок ее был так низок, что Нил мог бы дотянуться до него рукой. И на нем совершенно явно были видны следы инструмента: пещера была искусственной. Это открытие не привело сына вагара в восторг. Сотворенное по злой воле человека опаснее природного. Левую щеку Нила холодил ветерок — воздух в пещере был достаточно свеж и не отдавал сырой затхлостью, как в коридорах. Полая «лепешка» на самом деле оказалась не так уж велика. Низкий потолок и темнота увеличивали ее. По всему периметру, примерно через равные интервалы, чернели круглые дыры сходящихся к центру коридоров. В центре же самой пещеры громоздился широкий камень в три локтя высотой. Нил приблизился к нему и обнаружил, что камень круглый и полый внутри. На его верхней поверхности Нил нащупал углубление примерно в пять локтей длиной и два — шириной. А в самом глубоком месте — сквозное отверстие размером с кулак. С боков камня тоже имелись отверстия, причем одно — достаточно большое, чтобы пропустить внутрь человека.
Корка темного вещества покрывала камень снаружи и изнутри. А прямо над ним, в потолке пещеры, зияла дыра, в которую выходил воздух. Тяга здесь была настолько сильной, что ветер шевелил волосы Нила.
Пока великан стоял около камня, гнетущее чувство настолько усилилось, что Нил трижды повторил тайное имя Тура-Победителя. Место Тьмы! Нил понял, что сделал ошибку, когда пришел сюда. Хотя врага не было здесь, но след его ощутим. И враг, вернувшись, несомненно, тоже почует след Нила. Чье-то осторожное щупальце уже торкалось в сознание, пыталось проникнуть в мысли великана.
Пора уходить. Великан окликнул юношу-жреца, и они отправились в обратный путь. Спустя час они увидели звездное небо в квадратном проеме портала.
Нил тронул носком сапога вкопанный в землю череп.
— Зачем это? — спросил он.
— Сторож! — ответил юноша, счастливый оттого, что снова видит звезды.
* * *
А в это время в одной из роскошных комнат Королевского Дворца в Шугре маленький человечек с торчащим вперед подбородком выл и брызгал слюной от злости, как пойманная крыса.
— Ушел! Ушел! — вопил он, позабыв о собственном достоинстве и шокируя Королеву своим неподобающим сану видом.
— Если я правильно поняла тебя, сирхар,- холодно произнесла Первая из Женщин,- твой враг улизнул, и больше ничего важного ты сказать мне не можешь?
— Уы-ырх! — взвыл колдун, потрясая кулаками.- Я!.. Я!..
Королева поднялась и с высоты своего роста посмотрела на низенького сирхара.
— Ты мерзок, как паук! — уронила она надменно.
Глаза мага уставились на нее.
— Ты!.. Ты…- Он подступил к ней, но Королева спокойно отодвинула его рукой.
— Сейчас не Время Слияния! — резко сказала она.- Не забывайся! Впредь! — И, отстранив мага, вышла из комнаты.
Ди Гон, озлобленный еще более, пробормотал заклятие, достаточно сильное, чтобы наказать гордячку. Но только впустую щелкал пальцами. Приступы бешенства были его слабостью, ценой за поражение. И расплачивался он своей силой.
И расплачивался он своей силой. Хлыст, и тот становился бесполезной игрушкой. Даже не будь Королева Королевой, он и тогда ничего не смог бы ей сделать, маленький человечек в диадеме сирхара, до той поры, пока не иссякнет его гнев.
* * *
Большая лодка с высокой прямоугольной палубой неторопливо скользила по спокойной черной воде озера. Середина ночи. Луна зашла, а масляные светильники горели так ярко, что плывущие на лодке почти не различали звезд. Скрестив ноги, они сидели на прекрасном ковре, над которым трудился не один десяток ткачей. Ронзангтондамени с тремя из своих мужей, а напротив — Этайа с Санти.
— Ты сказала, Этайа, сестра, что юноша твой — певец? — сказала Женщина Гнона.- Попроси его спеть. Я никогда не слышала конгских певцов. Вы не против, мои милые? — она посмотрела на мужей.
Трое мужчин одновременно кивнули ей, нежно улыбнувшись.
— Он здесь,- ответила Этайа.- Попроси его сама.
Глаза Ронзангтондамени расширились. Она была удивлена и обрадована:
— Ты разрешаешь мне? Благодарю!
Она посмотрела на Санти столь откровенно, что юноше стало неуютно.
— Ты споешь? — спросила она ласково.
«Что мне делать?» — воззвал Санти к фьёль.
«Она кажется тебе некрасивой?» — фьёль отлично поняла заданный вопрос.
«Нет, но я не хочу!»
«Разве тебя принуждают?»
В мысленном общении не бывает недомолвок. Что не сказано, то увидено. Если не желаешь что-то скрыть. Санти немного обиделся, но тут же улыбнулся. То, что в ответ показала ему фьёль, действительно казалось забавным.
Ронзангтондамени отнесла улыбку на свой счет. И обрадовалась ей.
— Да. Я спою,- вежливо сказал Санти, перестав улыбаться.- Что ты желаешь услышать, госпожа?
— Все, что ты захочешь спеть! — ответила Женщина Гнона.- Все, что пожелаешь! Я никогда не слышала конгских… песен!
* * *
Мощные бронзовые крылья были почти неподвижны. Ветер и восходящий ток теплого воздуха несли дракона над синими морскими водами. Длинная шея, туловище, рогатая голова дракона тоже почти не шевелились. Двигался только хвост с широкой горизонтальной лопастью на конце. Гестион ощущал мысли дракона, медленные, окрашенные удовольствием полета. Мальчик держался руками за выступающий шип с темной верхушкой. Цвет кожи на позвоночном выступе менялся от основания к концу так же, как цвет загибающегося вперед рога на голове. Ногами Гестион чувствовал тепло, исходящее от несущего его живого тела, а спиной — тепло тела Учителя, сидевшего сзади.
— Тебе нравится управляться с драконом? — раздался голос за спиной.
— О да! Никогда не думал, что это так приятно! И совсем не страшно!
— Верно! Ты понравился бронзовобрюхому! — засмеялся маг.- Теперь, даже если ты и захочешь упасть, он тебе не позволит. Это хорошо! Тебе придется летать одному!
— Одному? — Гестиону стало немного не по себе.- А когда?
— Не сегодня. И не завтра. Не робей! — Учитель похлопал его по плечу и засмеялся.- Тебе будет о чем рассказать в Руне, мальчик!
Дракон слегка опустил левое крыло, и Гестион увидел внизу маленький островок.
* * *
— Спой мне еще! — попросила Ронзангтондамени.
Они сидели на третьем этаже ее дома. Глядя вниз, Санти видел матовую поверхность воды с синей лунной дорожкой. Он спел почти все свои песни. Он пел ей в лодке, он пел ей внизу, когда они вернулись. Он пел и здесь, в маленькой комнате, с окном от самого пола и стенами круглыми, как походный шатер. Уютная комнатка на третьем этаже Озерного дома. Санти было спокойно в ней. Она принадлежала Ронзангтондамени, была пропитана ее запахом, похожим на запах смешанного с вином свежего молока. И ее уверенностью.
