— Хм… после таких подвигов мало у кого останутся силы на утехи.
— Да, — кивнул Антис. — Поэтому только самые сильные отваживаются прийти сюда. Но и это еще не все. В конце тех, кто прошел предыдущие этапы, ждет комната мрака.
«Не храм, а лабиринт Шаолиня! — мелькнула мысль. — Сколько выдумки ради того, чтобы отдать победителю трех жен»…
— В ней нет света, — продолжал жрец. — Претенденты должны найти единственную дверь и войти в следующее помещение.
— А если дверь отыщут двое? Или трое, пятеро?
— В таком случае только сильнейший войдет в дверь. Каждый вправе бороться за победу. Все решает выучка воина, отвага и… хитрость.
— То есть несколько человек врукопашную должны проложить себе дорогу к заветной двери?
— Да. Однажды, несколько лет назад, один воин, сын бека, сумел проскользнуть по стене к двери, и пока остальные трое дрались, он спокойно прошел дальше. Я говорил, не все решает сила.
— А что ждет там, за дверью?
— О! — Антис воздел руки вверх, его голос приобрел оттенок торжественности. — Там награда победителю! Три юные девы возлежат на широких кроватях. Они ждут своего хозяина, чтобы подарить ему ласку и любовь.
— Что? Опять? Он же рухнет на пороге!
Антис сбился с высокого стиля.
— Я уже говорил — только самый сильный…
— Да, да… я слышал.
Протащить камень, разорвать сеть, дать за ще… отдать часть силы послушнице, залезть по канату, пройти по лазу с мешком, вырвать куст, опять женщина, драка… и после всего трахнуть трех девок?
Антис морщился, слушая грубые слова.
— Не обязательно всех трех… со всеми. Достаточно с двумя. И только тогда потайная дверь откроется и победитель выйдет к настоятелю с тем, чтобы получить награду.
— А если он захочет выйти, не трогая девок?
— Невозможно. Девушки скорее умрут, чем откроют двери. Они хорошо усвоили все правила и преданы богу до последнего.
Мы вышли в коридор.
— Вы не устали?
— Есть немного.
— Тогда я советую вернуться в комнату. Скоро подадут второй ужин.
— Отлично. Честно говоря, мне хочется спать.
— Время позднее, — согласился Антис. — Вы помните девушку, которая прислуживала вам?
— Разумеется.
— Я думаю, вы не откажетесь увидеть ее вновь.
Жрец довел меня до комнаты и оставил одного. Не успел я присесть, как в дверь постучали и на пороге возникла Латея.
Она внесла поднос, уставленный блюдами, и маленький кувшин.
— Господин может откушать. Он сегодня устал.
— Это точно.
Я сел за стол, пододвинул поднос ближе и стал не спеша насыщаться, отдавая должное хорошо прожаренному мясу, свежей зелени и сочному винограду.
Латея налила в чашу сок и подала мне. Она с интересом смотрела, как я ем, и улыбалась.
— Что смешного?
— Ничего, господин. Мне нравится смотреть на вас. Я хмыкнул.
— Слушай, а чем занимаются послушницы в… свободное время?
— О господин! У нас мало такого времени. Мы убираем в храме, готовим еду, шьем одежду. Нас учат читать и писать. Мы прислуживаем знатным гостям, услаждаем их песнями, разговорами и ласками.
— Значит, я — знатный гость?
— Да, господин. — Латея подошла ближе. — Мне нравится служить вам.
— Да?
— Господин очень сильный, храбрый воин. Я слышала, так говорил настоятель.
— Настоятель очень великодушен…
— О да! — С жаром подтвердила она. — Он разрешил мне родить от тебя сына.
Я провел рукой по ее пышным волосам, представляя себя в роли отца. Впрочем, дети, рожденные в храме, считаются детьми бога.
«В этом качестве мне еще не доводилось выступать. Роль бога слишком беспокойна».
Пока я ужинал, Латея успела наполнить ванну и теперь ждала меня с мочалкой в руках. Я с удовольствием погрузился в горячую воду, чувствуя, как уставшее за сутки тело, расслабляется. Маленькие руки юной послушницы ловко скользили по спине, груди и плечам.
— Господин сильно устал. Позволь мне самой все сделать? — сказала Латея, когда я буквально рухнул на кровать.
— Да, конечно…
Я уже улетал в царство Морфея и почти сквозь сон почувствовал едва ощущаемое прикосновение нежных губ…
Латея разбудила меня утром, подав завтрак, и сообщила, что настоятель желает поговорить.
— Обычно в день брачных игр он не занимается другими делами.
— Что, игры уже начались?
— Нет, господин.
Настоятель ждал в своих покоях. Он расхаживал по комнате вдоль широкого окна.
— Как вам понравилось у нас?
— Очень.
— Латея хорошо прислуживала?
— Лучше не бывает.
Куник довольно улыбнулся.
— Скоро начнутся игры. А по нашим правилам в храме в этот момент могут находиться только служители и те, кто приехал попытать счастья.
— Понимаю. Я готов выехать немедленно.
Куник сделал приглашающий жест. Я подошел к окну и посмотрел вниз. Во дворе храма у большого одноэтажного здания стояли шесть человек. По одежде в них легко можно было различить степняков.
— Они ждут команды, чтобы начать. Потом войдут в первую комнату, где оставят оружие.
— Победит один, а что будет с остальными?
— Обычно кто-нибудь получает тяжелое увечье и не желает возвращаться домой. Таких мы оставляем при храме. Если он выздоровеет, станет послушником. Иногда и проигравшие не хотят возвращаться, боясь опозориться перед родней. Храму нужны сильные воины и миссионеры. Мы обучаем их обрядам, грамоте и отправляем в разные страны, чтобы они рассказывали о нашей вере.
— И как принимают их в Микенах, Фаррабе?
Куник повернулся ко мне:
— В Фарраб мы людей не посылаем. Там царят темные боги.
Я удивился, в Фаррабе исповедуют ту же религию, что и Аберене. Куник, видя мое недоумение, пояснил:
— Богов Дня и Ночи постепенно вытесняет новая религия. Мы о ней пока мало знаем, известно только, что она идет с юга.
— С юга? А что там? Настоятель пожал плечами.
— Неизвестно. Никто из нас ни разу не доходил До южных границ владений Фарраба.
В дверь постучали, на пороге возник послушник.
— У ворот три жреца. Из Винтисты.
Я вздрогнул. Из Винтисты? Неужели кто-то уцелел и смог прорваться сквозь кольцо осады, поставленное Владином? Значит, есть тайный ход…
Куник кивнул.
— Я приму их. — Он повернулся ко мне. — Артур, подожди меня в комнате.
Я вышел из покоев в полном смятении. «Жрецы» обманули Владина и ушли. Но что им понадобилось здесь?
Из-за поворота вышли несколько человек. Впереди послушник, а следом трое людей в длинных черных плащах.
У двух на головах капюшоны, третий шел с открытым лицом. Широкие скулы, мощный подбородок, чуть выдававшийся вперед, уверенные движения, твердый взгляд.
Я чуть посторонился, пропуская делегацию, когда шедший впереди жрец вдруг впился в меня взглядом. С губ слетел приглушенный возглас удивления. Узнал. Значит, где-то видел раньше.
«Где, где… в храме, конечно!»
Я вошел в комнату и сел за стол. По коридору прокатился гул от ударов в било. Через минуту набат смолк. В дверь постучали. Я вытащил из чехла нож и пошел открывать. В коридоре стоял Антис.
— Начинается обряд брачных игр. По нашим правилам, гости храма должны покинуть его. Но настоятель разрешил тебе остаться. Когда игры подойдут к концу, я приду за тобой.
— Начинается обряд брачных игр. По нашим правилам, гости храма должны покинуть его. Но настоятель разрешил тебе остаться. Когда игры подойдут к концу, я приду за тобой.
— Долго длятся игры?
— Нет. К обеду закончатся. Победитель увезет с собой трех девушек, а проигравшие сами решат, что им делать дальше.
