Задумано и исполнено великолепно, на уровне лучших разведок. И все же он ошибся…
Узнав, что я приехал как бы от барона, заподозрил подвох, недоверие со стороны Сувора. Чтобы это выяснить, предложил остаться у него, полагая, что скорее откроюсь. Привыкший смотреть на все сквозь призму недоверия и подозрительности, он совершил ошибку в ситуации, когда другой мог подождать, посмотреть, как я стану действовать. Но обстоятельства сложились против него, а случай решил исход дела. Жрец отдал приказ убить меня и тем самым раскрылся. Ибо у меня и в мыслях не было заподозрить человека барона в измене.
…На востоке понемногу светлело, а я все бежал по лесу, бросив коня: дальше верхом не проехать. Лук с колчаном постоянно задевал за высокую траву и кустарники, корни деревьев бросались под ноги, по спине ручьем тек пот.
Ровная гладь озера заблестела впереди, у края леса. Я встал за огромным деревом, выравнивая дыхание. Насчитал тринадцать бандитов. Неплохо вооружены — топоры, шестоперы, короткие палицы. Даже мечи есть. Половина людей в самодельных доспехах.
Жрец затягивал веревку на горловине большого кожаного мешка. Потом встал, дал знак двум высоким парням. Те привязали к мешку длинную веревку, на конце которой был колышек. Придумано просто и надежно: мешок улетит в воду, а колышек воткнут в дно рядом с берегом. И ищи, пока не надоест. Этот сейф не хуже иных.
Парни подняли мешок и тут же выронили его, упав в воду. В груди каждого торчала стрела. Еще двое легли в высокую траву, пронзенные насквозь. Остальные успели спрятаться.
Я откинул лук и побежал вдоль кустарника. Где-то здесь засел один… Рослый ватажник стоял лицом к лесу, сжимая в руках топор. Услышав шум за спиной, повернул голову, мелькнули широко раскрытые глаза. Я сшиб его на землю, всадив нож в падающее тело. Над головой зашуршала трава. Я едва успел откатиться в сторону. Шипастый шар палицы вмял землю рядом, вырвав клок травы. Бритый наголо бандит вновь занес дубину над головой. Я взлетел на ноги, снял [6] удар и мечом распорол живот снизу доверху.
Дикий крик огласил берег. На шум схватки сбегались ватажники.
— Там, там!
— У кустов…
Донесся грозный крик Жреца:
— Он один! Окружайте его!
Еще один ватажник полетел в траву с распоротым животом, щедро орошая ее кровью. Бандиты взяли меня в кольцо, но нападать не спешили, видя, что стало с их товарищами. Новый крик Жреца подстегнул их.
— Убейте его, остолопы!
Перед глазами замелькали искаженные лица и занесенное для удара оружие. Наконец один решился и шагнул вперед, выбрасывая руку с мечом. Я отбил удар, скользнул к бандиту вплотную, клинком рассек ему пах и тут же прыгнул в сторону, вырываясь из окружения.
Наконец один решился и шагнул вперед, выбрасывая руку с мечом. Я отбил удар, скользнул к бандиту вплотную, клинком рассек ему пах и тут же прыгнул в сторону, вырываясь из окружения.
В голове стало пусто и легко, словно долго раздувал костер, руки заработали с удвоенной скоростью. Бандиты пробовали снова взять меня в кольцо, с каждым разом теряя товарищей. Сзади их понукал Жрец, потрясая чеканом. Когда все его люди перешли в горизонтальное положение, он прыгнул вперед сам. Чекан снес полкустарника под корень и застрял в нем, а Жрец отлетел прочь с пронзенной насквозь грудью.
Я осмотрел трупы, добил трех раненых и подошел к Жрецу. Тот кривил губы от боли, зажимая руками рану. На куртке расплывалось огромное кровавое пятно. Я вытер меч и убрал его в ножны. Сел на пенек.
— Ты ошибся. Жрец. Барон Сувор даже не имел представления о твоем истинном обличье. А я приехал по своим делам. Ты поспешил и сам загнал себя в угол.
Тот молчал, закусив губу.
— У меня было другое дело. Я искал Жреца. Жреца — атамана банды лесных братьев. Но мне и в голову не приходило, что староста и атаман — одно лицо.
Его рот дернулся, словно под током, с губ сорвалось тихое:
— Ты к-кто?
— Да разве это важно? — Я сел поудобнее. — Просто я хочу, чтобы понял, осознал, что своими поспешными действиями только помог мне обнаружить себя. Я мог до конца века искать Жреца, даже не подозревая старосту барона… Что?
Он хотел что-то сказать, но голос сорвался, изо рта потекла тонкая струйка крови. Собрав последние силы, прошептал:
— Что тебе… надо?
— Знаешь, я придумал неплохой план обогащения. Он прост, как и все гениальное: отобрать у лесных братьев то, что они награбили. Ты про Лесника слышал? Слышал? Ну вот… К нему я уже наведывался, теперь наступила твоя очередь. И знаешь, мне мой план очень нравится. Ведь я восстанавливаю справедливость. А заодно очищаю леса от швали.
— А… чем ты лучше… нас-с?
— Как тебе сказать… Я, видишь ли, никогда не трогал обычных людей, не крал у тех, кто зарабатывает на жизнь своим трудом. Я не брал чужого!
— Ты из… клана?
— Нет.
— Но кто же ты?
В памяти всплыли прочитанные когда-то слова. К этой ситуации подходили как нельзя лучше.
— Я — часть того зла, которого на вас вечно не хватает. Ты получил то, что готовил другим!
Достав из-за голенища его сапога узкий кинжал, возвратным движением полоснул по оголенной шее и пошел прочь. Кинжал выбросил по дороге.
…Трупы отволок в овраг — волки и воронье славно попируют, хороня следы недавней схватки. Заглянул в мешок с деньгами: золота оказалось много. Вместе с тем, что уже лежало в надежном месте, этого хватит на любое оружие.
Четыре дня прошло с момента возвращения в замок, и все четыре дня я ждал известий из Медвежьего леса. Барон послал крупный отряд, чтобы найти и уничтожить банду лесных братьев, но до сих пор новостей не поступало. Или все еще ищут, или вот-вот вернутся ни с чем.
…Осторожный стук в дверь вырвал меня из дремы, я вскочил, сжимая кинжал.
— Кто там?
— Открой, это я, Эная.
Отодвинул засов. Девчонка вошла в комнату.
— Ты чего так рано?
Она обиделась и пробурчала, недовольно поглядывая на меня:
— Скоро обед, солнце давно взошло, а ты дрыхнешь!
— Ну ладно.
Что за спешка?
— Не скажу. Совсем забыл меня. Я вчера весь день ждала.
Я скрыл улыбку и обнял обидчивую девчонку. Вчера как раз выяснял, где можно продать железный лом по сходной цене.
— Не дуйся, а то щеки вон как разнесло. Из-за спины видно.
— Ну тебя. — Она изо всех сил сдерживала смех, а потом все-таки звонко расхохоталась. — Ты все шутишь.
— Плакать причин нет. Давай рассказывай, что случилось.
— Господин барон просит тебя отобедать вместе с ним.
— Да? С чего такая милость?
Эная пожала плечами, крутанула головой, отчего волна волос хлестнула меня по лицу. Я вдохнул тонкий аромат трав, настоем которых мыла голову девчонка. Запах был приятным и завлекающим. Захотелось потрогать волосы, зарыться в них лицом, я немедленно исполнил желание. Эная оттолкнула меня.
— Пусти. Не хочу с тобой обниматься.
— Это еще почему?
— Ты так и не извинился.
Ну что поделаешь с этой чертовкой?!
— Так и быть, прошу прощения. А ты простишь?
— Посмотрим. — Эная положила руки мне на плечи. — Ты правда извиняешься?
— Ага, честно.
Она не отводила глаз, потом поцеловала. Я обнял ее и чисто машинально скомкал платье. Эная отпрянула и, чуть задыхаясь, прошептала:
— Нет-нет. Скоро обед, тебе надо одеться.
— На это времени много не уйдет.
Эная вскочила с кровати, подошла к окну. Я встал следом и оделся.
