Я чувствовал, как во мне поднимается волна ярости.
— Говори, щенок! На куски разорву, мразь!..
Пленник судорожно забился в путах, скуля, как щенок. Мой голос звучал громовыми раскатами, леденя кровь и загоняя душу в пятки. Ужас отразился на его лице, белом как мел.
Уже не владея собой, зарычал и протянул пальцы к его горлу, собираясь оторвать голову голыми руками. В тело вынула странная мощь, распиравшая меня изнутри.
— Говори-и-и!..
И тут я впервые увидел, как человек седеет буквально на глазах. Его темные как смоль волосы за какие-то мгновения превратились в пепельно-белые, начиная от корней и заканчивая самыми кончиками. Он выл, уже не пытаясь убежать, выл, глядя в никуда ошалевшими газами.
Я отошел на шаг. Вой постепенно стих, перешел в скулеж. Изо рта потекла слюна, на губах заиграла улыбка. Он сошел с ума…
— Твою мать!..
Отвязал его и пошел к коню. Пленник сидел на месте, не вставая, то смеялся, то плакал, утирал слезы грязной рукой, глядя в недоступную мне даль. Это был уже не человек, а безумное существо. Даже убивать противно. Я плюнул и пошел прочь, кипя от ярости — маркиз скрылся безвозвратно. Где теперь его искать?
От места боя ко мне спешил герцог в сопровождении ребят.
— Маркиза нет… Пленный ничего не сказал.
Герцог посмотрел мимо меня, туда, где у дерева сидел обезумевший воин.
— Мы тоже захватили пленного и допросили. Корхан вместе с графом Костутом и полутора десятками воинов ушел. С ними была одна подвода.
«С подводой они быстро не поедут… есть шанс…»
— Он идет к границе, до нее не больше сорока верст, — добавил Владин.
— Я найду его. — Низкий рык вырвался у меня из глотки.
Герцог вздрогнул, кони испуганно отпрянули назад и тревожно запрядали ушами.
— Ты поедешь один? — спросил Андрей.
— Да.
— Может, мы с тобой?
— Не надо… возвращайтесь назад. Совсем возвращайтесь. — Я взглядом дал понять, куда надо возвращаться. — Или, думаете, один не справлюсь?
Парни стушевались, не стали спорить. А я больше не обращал ни на кого внимания, целиком поглощенный только одной заботой — догнать и убить.
В лагере герцога ждал граф Славид.
— Наконец-то. — Владин пригласил графа к столу. — От вас не было известий, и я начал беспокоиться.
— Я с сотней пришел раньше, остальные подойдут к вечеру. — Славид вертел в руках тонкий прутик. — У меня плохие вести.
— В чем дело?
— Нам стало известно, что Корхан склонил-таки степняков к вторжению в Аберен.
Владин скрипнул зубами и с силой сжал бокал в руке.
— Как вы узнали?
— Из степи… из Юджики вернулся микенский купец. Он возил на продажу седла… сам знаешь, в Микенах самые лучшие… Так вот, степняки раскупили все, причем не торгуясь. — Славид взволнованно провел рукой по волосам. — Да они особо и не скрываются. По словам купца, в поход идут два пятитысячных корпуса.
Герцог ударил кулаком по столу.
— Мы послали известие королю, но что толку. Степняки ждут сигнала от Корхана, а там…
— Но Корхан здесь.
— Где — здесь? — удивился граф.
— У Нилда… был у Нилда. А сейчас уходит к границе. Мы только что разбили его последний отряд.
— Ушел… — разочарованно протянул Славид. — Теперь вторжение неминуемо.
— За ним пошел Артур.
— Кто?
— Это он сообщил королю о Храме.
— А! Слышал… Чего он вдруг?
— Корхан приказал убить его.
— Ну и что? Преследовать, да еще в одиночку… рискованно.
Владин пожал плечами. Он не знал, какими словами пересказать увиденное им на опушке леса.
— Маркиз послал шестьдесят человек…
— Шестьдесят? Как он только убежал?
— А он и не бежал. — Владин пристально взглянул на друга. — Хочешь, покажу это место?
Граф, заинтригованный странным тоном собеседника, спросил:
— И что там?
— Там они и лежат, все шестьдесят! Трое ушли, да человек восемь мои воины добили.
Широкое малоподвижное лицо графа вытянулось.
— Он всех? Один?..
— Всех…
Перед глазами герцога встала картина вчерашней бойни: поле, усеянное трупами, искалеченные тела, кровь бьет из страшных ран, стоны и крики, звон стали. А посреди этого — ураган, сеющий смерть. Залитый чужой кровью с головы до ног, в руках черные молнии, глаза безумные, на губах пена, из груди вырывается хриплый рев, повергающий в ужас даже его, былого воина…
— Твой Артур — бог, сошедший с небес?
— Не знаю.
— Но даже бог не в силах нам помочь. Маркиз ушел, а значит, вторжение неминуемо. Скоро здесь такое начнется…
— Да. — Владин помрачнел. — У нас на границе два полка… может, дворяне выставят тысячу. И здесь будет полторы. На юге еще сражаются сторонники маркиза. Когда узнают о вторжении, сами пойдут вперед. Король в лучшем случае пришлет еще три полка, итого пять тысяч. А у одних степняков — десять. Десять против пяти!
Оба хорошо понимали, что это значит. Степняки, привлеченные богатством Храма, не отступят. И все будет, как и тридцать, сорок, сто лет назад, когда эмиры степи нападали на пограничье почти каждый год.
— Надо разместить твоих людей и готовить оборону, — нарушил молчание Владин.
— Хорошо, — вздохнул Славид. — Потом покажешь сокровища, я даже их увидеть не успел.
— Насмотришься еще. — Владин встал, — Пора на боковую…
…Пламя освещало маленькую поляну и людей, сидящих у костра. Здесь же стояли два шатра и повозка. Рядом с деревьями паслись лошади. Я наблюдал за ними из густого кустарника метрах в двадцати от поляны. Люди давно сосчитаны и опознаны. Это дружинники Корхана. Двое охраняют лагерь, еще трое сидят у костра. В шатрах отдыхают пять человек, и маркиз там. А еще двое лежат в лесу, у родника. Они пошли за водой и неосторожно наткнулись на меня. Теперь я ждал, когда оставшиеся потеряют терпение и начнут искать своих товарищей.
На лежащих у костра плоских раскаленных камнях жарились тонкие ломти мяса. Дразнящий аромат достигал края поляны, где сидел я.
Коренастый воин в кожаной безрукавке что-то сказал, его сосед встал, подхватил с земли факел и пошел в мою сторону. Зашуршала трава под сапогами. Я быстро отполз метров на десять назад, приготовил нож и замер. Воин протопал мимо, освещая себе путь факелом и ругаясь вполголоса. Он материл товарищей, вздумавших играть в прятки в такое время, и начальника, пославшего его на поиски. Я подождал, пока он не спустится ниже, чтобы не было видно с поляны, и возник за его спиной. Левая рука ударила по губам, зажимая рот, правая всадила клинок до рукоятки в ямку над ключицей.
Тело мягко опустилось в густую траву, факел отлетел в сторону. Я бегом вернулся обратно, поднял лук с земли, выровнял дыхание и взял на прицел ближнего дозорного. Сухо щелкнула тетива, воин запрокинул голову и упал, ломая тонкие ветки кустарника. Второй дозорный с криком покатился по склону, в его спине торчал обломок стрелы. Воин в безрукавке оказался опытным бойцом. Он с криком отпрыгнул в сторону, в руке словно по волшебству возник меч. Его товарищ упал на землю, пополз к повозке.
Я отложил бесполезный лук и выскочил на поляну. Из ближнего шатра вылетел двухметровый гигант в одной рубахе. Его лицо показалось мне знакомым. Следом выскочил низкорослый дружинник с топором. Я бросил нож, и гигант упал навзничь, ломая опору шатра. Низкорослый взревел и подлетел ко мне, занося топор над головой.
Его лицо показалось мне знакомым. Следом выскочил низкорослый дружинник с топором. Я бросил нож, и гигант упал навзничь, ломая опору шатра. Низкорослый взревел и подлетел ко мне, занося топор над головой.
Носок сапога подцепил горящую головешку и швырнул ее в лицо противника. Тот отшатнулся, закрыл лицо рукой, и в следующий миг рухнул в костер с пробитой грудью. Зашипели угли от полившейся на них фонтаном крови. Запахло горелым мясом.
