Замечателен, согласен. Особенно на Третьем Уровне зрения.
После слов о «прохождении внутрь», гостеприимный хозяин, не переставая бормотать слова восхищения собственным имуществом, потянулся к ниточке заклинания. Бусина на посохе, сдобренная кровью Ксаррона, никак не отметила творящуюся волшбу по понятной причине: чары не творились прямо в моем присутствии, а были завершены достаточно давно, и сочащиеся Силой обрывки потревоженных Прядей успели сплестись со своими соседками. Что ж, изъян кузеновского подарка налицо. Но я не успел обидеться, потому что реальность всколыхнулась, как бывает всякий раз при прямом вмешательстве в структуру пространства.
Смещение Пластов по всему периметру на расстоянии шагов пяти от стен домика. Откуда, скажите на милость?! С миром в подобные игры играют лишь драконы или те немногие, кто милостью Властителей Неба приобщился к тайным знаниям о природе незримого. Но, насколько могу судить, за последние столетия ни один из людей не был допущен к обучению. Да и из нелюдей. Самостоятельно же некромант мог проникнуть в тайны мироздания либо внезапным озарением, либо… Никак и никогда. Кто-то, владеющий искусством, взялся за обучение? Не верю: подобные знания не отдают первому встречному. И сотому не отдают. Их бережно хранят на самой отдаленной грани сознания, предпочитая погрузить в пучину забвения, но не выпускать на свободу…
Поставлено умело, со знанием предмета, чувствуется — мастер часто и успешно практиковался. Но постойте-ка! Некромант задействовал всего лишь «крючок» второго уровня влияния, а не первого. Значит, ограду ставил не мой хозяин. Или вовсе не он властвует в пределах лесного домика? Есть кто-то еще? Кто-то более могущественный? Ой-ой-ой. Моя задача может усложниться, обернувшись бугорком на ровном месте. Или даже целой горушкой.
И пока хозяин подтягивал к себе складки Пласта, чтобы соорудить проход в периметр действия заклинания, я старательно освежал в памяти напутственную речь кузена:
— Найти логово змеи — самое первое дело, но не самое важное. Сказать по правде, и искать зачастую не нужно: находится совсем рядом, только для вида присыпанное ветками и листьями. Конечно, невнимательный человек пройдет мимо, охотник же легко заметит издали. Но логово — лишь часть беды, с которой предстоит сразиться.
Всего лишь место без души и движения. А вот змея… Как думаешь, Джер, что главное в борьбе со змеей? Отрубить голову? Нет, не только. Иногда куда важнее уберечься от бьющегося в агонии хвоста. В Восточном Шеме, на самой оконечности Жемчужного мыса, в лесах Вечного дождя попадаются змеи длиной с десяток шагов, а то и больше. Пока доберешься до головы, умаешься, а отрубив, только успевай поворачиваться: умирающий хвост одним ударом может сломать противника пополам. И не только человека, поверь… Понял суть? Ты найдешь некроманта, не сомневаюсь. И можешь уничтожить в тот же самый миг, как встретишь: разрешаю. Но прежде полезно было бы выяснить длину его «хвоста». Голова имеет значение, однако она покоится на шее, уходящей в плечи, и далее, далее, далее. Тебе нужно найти все тело целиком, убедиться, что оно не имеет неизвестных отростков и только тогда нанести окончательный удар. Но и это еще не все дела. Когда змея умрет, нужно обезопасить мир от яда, излитого вовне. Трудно, говоришь? А никто и не обещал необыкновенной легкости исполнения задуманного. Но ты справишься. Если захочешь. И если у тебя хватит терпения…
Да, именно терпения. А меня так и подмывает прямо сейчас расправиться с некромантом и его помощником! Логово найдено, и его я тоже могу рассеять пылью вместе со всеми обитателями. Но необходимо совсем другое… Мне нужно знать, как возникла мысль о создании мертвяков, готовых к поднятию, посредством отравленной воды. Как вообще вода оказалась отравленной? Что и какими путями помогает некроманту творить отраву? А обнаруженная защита логова только добавляет тревоги: если в соратниках у злоумышленника имеется маг, орудующий Пластами пространства, мне может понадобиться раньше срока отказаться от маски, и тогда…
Но спросить напрямую не могу, иначе станет понятно: я способен различать заклинания и без помощи артефактов. Ох, как хочется, прямо язык чешется! Прижать к стеночке, придавить Пустотой и ласково поинтересоваться: кто ж тебя надоумил, кто подучил? Тьфу! И с Мантией поболтать смогу только на сон грядущий, в полном покое, тишине и одиночестве… Ладно, пока солнце не село, буду продираться через дебри сам.
— Прошу!
Приглашающий жест был широк, но не вызвал у меня воодушевления, потому что за открывшейся дверью царила темнота, лишь в отдельных местечках близкая к сумеркам.
— Покорно прошу простить, но там слишком…
Он заглянул в проем и понимающе кивнул.
— Марек!
Русоволосый насмешливо покачал головой:
— Только после вас, милорд.
Отпор, полученный от прислужника, хозяина не обрадовал, но делать было нечего. Решительный шаг через порог, хруст, треск, поочередное поминание богов и демонов, причем оглашающие залу проклятия в равной мере относились и к тем, и к другим, звуки столкновения с мебелью, рассерженные взвывания… На преодоление пути от входной двери до стола с подсвечником понадобилось не менее пяти минут, но и не более семи, и судя по разочарованию на лице русоволосого, сегодня предыдущее достижение в скорости движения по темному помещению было побито.
Звонкий щелчок огнива, и в глубине зала расцветают бутоны желтого пламени, а мне следует повторное приглашение:
— Прошу!
Теперь можно войти. Да, что снаружи, то и внутри: подгнивший мусор на полу, останки чего-то деревянного, кучки трухи, свидетельствующие о вольготной жизни местных мышей, клоки паутины, настойчиво лезущие в лицо, и прочие приметы мало- или вовсе необитаемого жилища. Впрочем, стол вполне сносно расчищен, а на одну из скамей даже можно присесть… Если штаны кожаные и их легко будет отмыть от птичьего помета.
Заметив мою нерешительность, хозяин накрыл белесое непотребство плотной тряпицей, в юности явно бывшей плащом:
— Присаживайтесь, не бойтесь! Прибрано не слишком добротно, но для нас места хватит… Марек!
— Милорд изволит накрывать стол?
— Милорд изволит приказать накрывать стол! — с нажимом перефразировал хозяин, но добился не исполнения приказа, а небрежного пожатия плечами:
— Вы же сами говорили с трактирщиком — снедь доставят завтра к полудню, не раньше. Есть только вода. Подать?
Удивленно переспрашиваю:
— Вода?
— Чистейшая и сладчайшая! — гордо отвечают мне.
Я едва удержался, чтобы не поперхнуться. Знаю, каковы могут быть последствия употребления «сладчайших» вод… Но на сей случай отговорка не только припасена, а и опробована:
— Если возможно будет растопить плиту…
Глаза хозяина недоуменно округлились:
— Плиту?
— Это все мое здоровье, будь оно… С раннего детства не могу пить сырую воду, да еще и холодную. Сразу тону в соплях, потому вынужден греть каждый глоток.
Темный взгляд некроманта задумчиво остановился на уголке стола.
Не верит? Его право. Но в «Багровом голубе» я тщательно придерживался придуманной «легенды», не отступил ни разу, хотя и замечал мельком, как трактирщик и прислуга сочувственно смотрят мне вслед. Впрочем, они люди простые, провинциальные, закаленные и здоровые, им позволительно. А вот некромант должен меня понять. Просто обязан. Именно в силу того, что бывал в столице и видел всяческие капризы. Пока не имеешь представления о многообразии мира, любое отклонение от привычной картины вызывает недоверие, но как только насмотришься на всевозможные чудеса, появляется равно любимое и ненавидимое мной чувство — понимание. Одобрять чужие чудачества полностью, конечно, не станешь, но и осуждать не сможешь. Что есть, то есть, как говорится.
