Только не торопиться! Спокойствие, принятое в обществе вежливое участие к чужим вопросам, приятельская беседа о погоде и природе — начинать нужно с малого. А чтобы было легче сохранять равновесие, отодвину пока мысли о магиках в сторону и, соблюдая порядок, рассмотрю оставшиеся варианты.
Писарь? Архивариус? Ремесленник? Наверняка прослышал о том, что можно славно выпить задарма, вот и пришел… Что ж, я рад гостям. Сейчас — даже непрошенным.
— Как пожелаете.
Он легонько поклонился, чем еще больше меня запутал, и сел на лавку по другую сторону стола.
Странные оттенки поведения для взрослого мужчины. Одет если не богато, то очень и очень добротно, почти зажиточно, но неуверен в себе. Или же привык кланяться с детства? Иначе можно было ограничиться кивком, поскольку наши роли, скорее всего, принадлежат персонам одного сословия, стало быть, нам позволительно общаться на равных.
В волосах седины немного, и она всего лишь придает пепельный оттенок светлым волосам, в отличие от рук ухоженным, длинным и тщательно завитым крупными локонами. Глаза темноваты: будь они тона на два-три светлее, мужчину можно было бы назвать миловидным, а так направленный на меня взгляд кажется неразборчиво-зловещим. Впрочем, только кажется: вот незнакомец улыбнулся, показав ровные, сохранившиеся в завидной целости зубы, и любые подозрения в злом умысле рассеялись утренним туманом.
Впрочем, только кажется: вот незнакомец улыбнулся, показав ровные, сохранившиеся в завидной целости зубы, и любые подозрения в злом умысле рассеялись утренним туманом.
— Простите, если отвлек вас от вашего… — он покосился на разложенные бумаги, — труда.
Голос мягкий, чуточку равнодушный и расстроенный, словно его обладатель не рад посещению трактира, на которое потребовались время и усилия.
— О, на сегодня я уже закончил! Глазам нужно дать отдых.
— Да, вы совершенно правы, плоть должна отдыхать, и часто. Но вижу, вы славно потрудились?
Намекает на то, что я исписал пяток листов? Если бы он еще видел, какой ерундой… Не буду скрывать разочарования:
— Слов много, не спорю. А дела — ни капельки.
Он заинтересованно облокотился о стол:
— Дела?
Я со вздохом сложил листки в стопку и убрал между обшитыми кожей дощечками дорожного альбома.
— Было бы чудесно проводить теплые летние дни в столь благословенном месте, однако… Ни в одном трактире еду и питье не подадут за красивые глаза или хорошо подвешенный язык.
— Вы на службе? — догадался незнакомец.
— Увы, увы, — посетовал я. — Не слишком суровой, недостаточно прибыльной, и все же… Раз платят звонкой монетой, можно и послужить.
Темный взгляд слегка оживился: наверное, собеседник увидел во мне родственную душу, жадную до денег, но скупую на приложение сил.
— Если не секрет, в чем состоит ваша служба?
Я настороженно сдвинул брови:
— Вам трактирщик не рассказывал? А мне казалось, уже вся округа знает. И потешается.
Незнакомец широко и миролюбиво улыбнулся.
— Я потешаться не намерен. Касательно же округи… Слова, всего лишь слова! Пока они летят из уст в уши, успевают преобразиться до неузнаваемости. Предпочитаю не слушать десятые сплетни, а прямо спросить у вас.
Хм, честен или делает вид. Но пока что действует весьма разумно и обстоятельно.
Провожу последнюю проверку серьезности и намерений:
— С какой целью спрашиваете?
Незнакомец слегка отодвинулся назад, вытянул руки на столе перед собой, сплел пальцы в замок и простодушно ответил:
— Любопытно. В наших краях вместе с людьми живет скука, и если выпадает случай ее развеять, грех отказываться от ниспосланной богами удачи в лице хорошего рассказчика. — Последовал уважительный кивок, не оставляющий сомнения, о ком шла речь.
И на этот раз искренности в голосе больше, чем наигрыша или азарта. Что ж, примем приглашение, но прежде немного поскромничаем:
— О, своими талантами в повествовании я вряд ли могу сравниться с самым жалким из менестрелей!
Он хитро прищурил глаза:
— Тот, кто умеет складывать узоры из слов на бумаге, и с языком способен управиться не хуже.
Немного польстил, немного упрекнул. Последнее явственно указывает на недостаток времени, которое человек готов потратить на мою болтовню. Спешит куда-то и зачем-то… Но все же желает послушать? Значит, моя история важна для него. Постараюсь усилить важность. На всякий случай.
— Да и рассказывать-то нечего… Все, что я делаю, это езжу по провинциям и собираю истории о нечисти и нежити.
— Но не для собственного удовольствия?
— Разумеется. Изо дня в день выслушивать описания склизких, зато любвеобильных водяниц или вечно голодных болотников? Благодарю покорно! Тем более всюду почти одно и то же… Слава богам, есть люди, готовые платить даже за скупые описания, лишь бы те были правдивы.
— Люди?
— Вернее, один человек. Вы бывали в столице?
Безобидный вопрос заставил незнакомца ощутимо напрячься, но чтобы сгладить впечатление, он тут же беззаботно махнул рукой:
— И не вспомню, сколько лет назад! К чему вы спрашиваете?
— Подумалось — вдруг вам известен мой наниматель, ведь вы, должно быть, сведущи в науках… Граф Галеари, хранитель Королевской библиотеки.
— А-хм!
Имя он точно слышал. Ну а личное знакомство… В любом случае старик граф, увидев меня сейчас, не узнал бы, так что тревожиться не о чем.
— Господин граф, как вы понимаете, прикладывает старания к пополнению уже собранных в библиотеке трудов, в том числе и магического толка, поэтому…
— В столице платят за деревенские байки?
Интонации указывают на недоверие. Плохой признак, но предсказуемый, а на сей ядовитый укус у меня имеется отличнейшее противоядие.
Вздыхаю, расслабляя плечи:
— Сразу видно, что вы проницательный человек… Хотите, расскажу все без утайки?
Он ответил быстро и прямо:
— Хочу.
А вот неуправляемое любопытство его когда-нибудь погубит… Ну да ладно.
— Конечно, платить за подобные бредни такой уважаемый и ученый человек, как граф Галеари, не стал бы. Мне повезло, только и всего. Так получилось, что друг моей юности оказал хранителю библиотеки весомую услугу, а когда встал вопрос об оплате, подвернулся я со своими бедами. Ив всегда был великодушен и щедр, вот и теперь замолвил за меня словечко перед графом, в итоге все остались довольны.
— Все ли? — Темные глаза смотрят одновременно лукаво и испытующе.
А я молодец, вложил-таки в голос нотки разочарования, вызывающие у собеседника желание копнуть поглубже.
— Почему бы мне не быть довольным? Есть служба, есть столичные круги, в которые я допущен, есть жалованье. Что еще нужно для счастья?
Незнакомец улыбнулся, не разжимая губ, и выдержал паузу, прежде чем пояснить свое сомнение:
— Вы уже не мальчик, верно? А все прозябаете на побегушках. И в столице наверняка бываете нечасто, а когда бываете, за неделю спускаете все, что вам выплачивают, да еще залезаете в долги… Я угадал?
Молчу, небрежно перекатывая по столу перо.
Рыбка попалась? Похоже на то. Но она-то мнит себя рыбаком, а потому мне нужно быть вдвойне осторожным.
— К чему этот разговор?
Светлые брови незнакомца нервно дернулись.
Не ожидал холодного отпора? Зря. Скромный собиратель легенд довольно хорошо чувствует подоплеку расспросов и не скрывает, что ему все понятно, но соглашаться на первое же попавшееся предложение? Фи! Это не по-столичному. Жители Виллерима любят и умеют набивать себе цену. Наверное, потому что имеют право на подобное поведение.
