Во взгляде коменданта читались недоумение и обида, а вот карие глаза Траниса начали понимающе щуриться:
— Вы нарочно задали вопрос без ответа, так?
— Положим, ответ имеется.
— И какой?
— Раз вы оба незаменимы для города, то оба и должны оставаться живыми. А вот следующий вывод делайте сами! Сможете?
— Но исцелить по-прежнему удастся лишь одного? — переспросил комендант.
— Да. Только одного.
— Тогда… Мы просто не должны заболеть. Правильно?
— Браво! — Хлопаю в ладоши. — Вот и все, чего я хотел добиться.
Маг, медленно проговаривая слова, подвел итог:
— Настаиваете на том, что труды безумца должны быть уничтожены.
— Dou, но Мастер прав, они слишком опасны.
Транис неуверенно качнул головой, выбирая между согласием и отрицанием.
Ясно, простых доказательств недостаточно. Хорошо, углубимся в сложные.
— Господин комендант, у вас наверняка скопилась целая гора неотложных дел?
Дважды намекать не пришлось:
— Хотите посекретничать? Не буду мешать.
И он удалился, причем, как мне показалось, даже обрадованный тем, что не должен больше вникать в предмет, мало понятный и совершенно бесполезный для управления гарнизоном.
Оставшийся участник беседы недовольно постучал пальцами по подлокотнику:
— Все равно не убедите.
Я пожал плечами, возвращая плошку на стол и присаживаясь в кресло напротив мага.
— Если не смогу убедить, просто воспользуюсь правом Мастера.
— Тогда к чему пустые разговоры?
Мне кажется или в его голосе наконец-то открыто проявилась враждебность?
— Пустые ли?
— Вы-то приняли решение. И намного раньше нас, верно?
Принял, разумеется. Но не хочу, чтобы остальные слепо следовали моим капризам, потому что тоже легко могу заблуждаться.
И намного раньше нас, верно?
Принял, разумеется. Но не хочу, чтобы остальные слепо следовали моим капризам, потому что тоже легко могу заблуждаться. Не в этот раз, и все же…
— Вы, в свою очередь, должны поступить так же.
— Безвозвратно уничтожить талантливое творение? Может быть, даже гениальное. Если вы способны на подобное, то я…
— Гениальность или безумие, неважно. Хотите, расскажу, почему вы сомневаетесь и медлите? А еще расскажу, почему все-таки примете решение, сходное с моим?
Транис с вызовом кивнул:
— Расскажите!
— Вы надеетесь проникнуть в тайну безумца и приспособить его достижения к своим способностям. Но у вас ничего не выйдет.
— А вот об этом не вам судить!
— Как раз мне. Я знаю, что лежит в основе сотворенного чуда.
— И что же? — Глаза мага алчно заблестели.
— Грань дара, доступная лишь избранным. Очень редким избранным. Не удивлюсь, если во всем мире их можно пересчитать по пальцам одной руки.
— Вы говорите уверенно, — признал Транис. — Однако…
— Я поясню. Ваш старый знакомый, по-видимому, взял что-то вроде кисельного гриба, и совершенно изменил его первоначальные свойства. Да-да, вы правильно качаете головой: на подобное занятие должно уйти неимоверное количество Силы и времени! Но первой не понадобилось вовсе, а второе… О, второе существенно сократилось, потому что… Кисельный гриб рождается и живет в воде, не так ли? Из воды он берет все необходимое для жизни. Если изменить состав окружающей жидкости, изменятся и свойства гриба. Этим забавляется каждый ребенок, подливая молока или ягодного сока и наблюдая, как прозрачная шапка начинает играть яркими красками. Но можно действовать иначе. Можно менять воду не только внешне, но и внутренне.
Маг протестующе поднял руку:
— Можно. Но для этого опять нужна Сила!
— Или особый дар — умение говорить с водой .
— Говорить?
Судя по растерянно приподнявшимся бровям, о существовании рода Ра-Гро известно лишь узкому кругу осведомленных. И вполне может статься, за пределами Антреи неизвестно вообще никому.
— Да. Передавать свои желания воде. Просить. Или приказывать. При этом не прилагая особых усилий.
— Но это…
— Крайне редко встречающийся дар. Ваш знакомый был наделен им по праву рождения. Кстати, вы так и не назвали его имя…
— Лагарт.
Спасибо хоть на этом! Но меня интересует другое:
— Вы вместе обучались магическому искусству, не так ли?
Удивление в карих глазах:
— Откуда вы знаете?
— Он как-то упомянул… Неважно. Скажите, вам известно хоть что-то о его происхождении, о его семье?
— У Лагги не было семьи, он вырос в приюте.
Похожая история. Та девушка, о которой говорил Рэйден, тоже не знала своих родителей. Совпадение или нарочно исполненный план?
— Приютские дети обычно не попадают в обучение к магам.
— Зато в услужение — сколько угодно!
Ага, голос дрогнул, хотя и была попытка прикрыть старую боль насмешкой.
— Зато в услужение — сколько угодно!
Ага, голос дрогнул, хотя и была попытка прикрыть старую боль насмешкой.
— Вам это известно лучше, чем другим?
Он помолчал, хмуро глядя мимо меня, но признал:
— Я тоже рос приемышем. И дядька с теткой, как только смогли, сбыли меня с рук. Но мне повезло попасть в Гильдию, а Лагги… Приют, в котором он рос, находится в Саэнне, так что, сами понимаете, ему была прямая дорога к магам.
— Вы оба учились там?
— О, нет! — Грустно улыбнулся Транис. — У меня не хватило бы таланта. Правда, я в Саэнну и не заглядывал, а Лагги оттуда пришлось то ли сбежать, то ли уйти самому, но зато он, хитрец, выпросил у своего хозяина свидетельство о том, что обучался магии в чародейской столице. «Обучался», а не «обучился», но пока наш наставник это понял… А магический дар у Лагги и в самом деле был слабенький. В отличие от норова.
Могу представить!
— Хотел быть первым и злился, что никак не получается.
— Точно! — подтвердил маг. — И еще как злился! Обожал подличать. Правда, став постарше, вроде затих, успокоился, но потом как раз и случилось…
— Что?
— Это не имеет отношения к нашему разговору.
О, мы сразу стали неприступными и настороженными. А зря, мне известно все. И уж больше, чем моему собеседнику!
— Но имеет прямое отношение к Дару Лагарта.
— Почему вы так говорите? Вы не можете…
— Я узнал некоторые подробности. О способе умолчу, вам он не подойдет, к тому же чреват последствиями. Укорять тоже не буду, любовь не дает право выбора, а приказывает. Но, пожалуй, вам следует кое-что знать. Ваш…
Он не дал договорить:
— Я любил ее! Да, ничего не мог поделать, каюсь! И довольно уже того, что боги забрали жизнь ребенка, не позволив ему появиться на свет.
Стало быть, старый барон утаил от света рождение мальчика, а чуть позже выдал его за своего отпрыска? Разумно. И все равно оставлять человека в неведении не стану. Пусть поступлю жестоко, но… Может быть, именно вынужденная жестокость приведет к необходимому результату:
— Ваш ребенок жив.
Кулаки Траниса сжались:
— Не лгите, я его видел! Мне удалось вырваться из ссылки на несколько дней и хоть одним глазком… Мальчик не похож на меня.
— И не должен быть похож. Вы только дали ему жизнь, а все остальное — заслуга вашего старого знакомого, который вложил в зарождающуюся плоть свои желания.
— Вы хотите сказать…
— Лагарт говорил с водой, окружавшей малыша в чреве матери. Говорил с кровью роженицы. Он сделал все, чтобы изменить ребенка по своему образу и подобию. И, надо сказать, ему удалось. Наследник рода Талионов — талантливый маг, хотя и обделенный Силой еще больше, чем его «создатель».
Маг встряхнул головой:
