«Благодарю тебя, вернувшийся …» Я ясно слышал последние слова духа в чужом теле.
Он назвал меня «вернувшимся», значит… И глупая улыбка расползается по моим губам.
Ну конечно! Мне же довелось побывать у Дагъяра, правда, в Круг Теней допущен не был, но гулял совсем рядышком. В шаге от небытия. Или уже в шаге за ним.
— Чему ты улыбаешься? — Проводник сдвинул брови, почувствовав подвох.
— Будешь смеяться, но… Так получилось, что я как раз и уходил, и возвращался.
— Ты умирал?
— Почти. Наверное. Не знаю, как это выглядело снаружи, но, скорее всего, именно умирал.
— Как? Когда?
— Не так уж и давно. И позволь не углубляться в воспоминания, в них нет ничего приятного.
— Потому тебе и удалось уговорить райга… Но… Ты знал, да? Ты нарочно заставил меня устроить разговор с духом?
Я поднялся на ноги, разминая затекшие мышцы:
— Веришь или нет, не знал. Ничегошеньки. Даже не предполагал. Просто подумал: почему бы не поболтать? И оказался в выигрыше. Райг скован клятвой, кораблю больше ничто не угрожает, все могут спокойно возвращаться к прерванным делам и…
— В выигрыше!
Он почти выплюнул это слово. Откуда взялась злость? Я спас его жизнь, избавил от необходимости жертвовать собой, вообще добился наилучшего результата при наименьших усилиях. И на меня злятся? За что?!
— Я что-то сделал не так?
Проводник тоже встал, отвернулся к реке и тяжело оперся ладонями о борт.
— Все так, верно… Прости, что сорвался. Это мое горе, а не твое.
— Горе?
Он сжал губы замком, не желая рассказывать большего, но когда меня останавливало чужое упрямство?
— Тебе нужно было уничтожить райга, да? Во что бы то ни стало? Но, как мне говорили, Проводники очень редко приносят себя в жертву, чтобы спасти других. Вообще никогда не приносят.
— Потому что все они жалкие трусы!
— Но ты тоже один из них.
Он повернул голову, позволяя увидеть карие озера боли:
— Да, именно «один из»! И я устал прятаться за чужими спинами, отправляя безвинных на смерть! Можешь это понять? Устал!
— Могу. Так же хорошо понимаю и то, что рожденному воином никогда не удастся стать палачом, как бы его ни ломала жизнь.
Боль сменилась отчаянным удивлением:
— Откуда ты узнал?
— Что именно?
— О воине. О том, что я родился…
— Сведенный рисунок на твоей спине. Тебе было лет семнадцать, верно?
Он опустил голову, вспоминая:
— Почти. Оставался всего месяц до праздника, на котором мой Знак ожидало изменение… И оно произошло, но вовсе не так, как я мечтал.
— Случилось несчастье?
— Я сам был виноват. Пропустил разминку, а когда в учебном бою нужно было остановить трудную атаку, порвал сухожилия. Очень сильно порвал. Они зажили, правда, так и не вернув прежнюю гибкость, но… Не в них дело. Я честно рассказал, почему повредил ногу. Признал свою вину. И Совет лишил меня права оставаться воином.
— Жестоко.
Проводник несогласно качнул головой:
— Справедливо.
Я честно рассказал, почему повредил ногу. Признал свою вину. И Совет лишил меня права оставаться воином.
— Жестоко.
Проводник несогласно качнул головой:
— Справедливо. Я был уже совсем взрослым, но совершил ошибку, которую не спускают с рук и детям. Мне нужно было отказаться от боя, признаться в беспечности… А я струсил. Решил: и так все получится.
— У лэрров суровые законы.
— Я не жалуюсь.
— Но как ты оказался среди борцов с райгами?
— Заезжий Проводник нашел у меня подходящие способности. Очень маленькие, слабые, но все же… Мне некуда было идти, к тому же показалось достойным продолжать защищать людей, хоть и на другом поле боя, с другим оружием в руках. Но каким же я был дураком, соглашаясь! Сначала все и вправду выглядело благородным, пока меня учили и не допускали до настоящих дел. А потом, когда я увидел, как сжигают целые дома, услышал крики гибнущих в огне людей… Но отказываться было поздно — с меня уже взяли присягу на верность, и нарушить данное слово я не мог.
Разумная предосторожность не раскрывать многого, пока коготки пойманной птички основательно не увязнут. Все закрытые общности существ похожи этим друг на друга, как капли воды. Но именно благодаря сохранению тайн и обретается власть над несведущими, а что может быть слаще власти?
Он помолчал, перебирая в памяти камни тяжелых воспоминаний, потом грустно продолжил:
— Если бы ты знал, сколько месяцев я ждал этого дня! Как мечтал встретить райга и увести с собой за Порог… Обрести собственную свободу и помочь людям. По-настоящему помочь. Но… не повезло. Теперь придется возвращаться и все начинать сначала.
— Хм, а так ли уж нужно возвращаться?
— Не понимаю.
Я прислонил чехол с луком к борту и скрестил руки на груди:
— Давай посмотрим на события внимательнее. Ты говорил своим, как собираешься поступить?
— Конечно. Да они и так знали, что я сплю и вижу, как бы сбежать от жизни. Потому и долго не позволяли одному встречаться с райгом, просто теперь уже устали меня стеречь.
В самом деле, такой беспокойный Проводник способен изрядно потрепать нервы наставникам и соратникам. Но тот факт, что его все же стерегли… Значит, не так уж парень бесталанен, как считает сам. Только упрям не в меру, а упертость пагубно сказывается на любом Даре, вот и Проводники решили: хватит тратить силы зря. Желает покончить с собой? Пусть. Не понимает своей выгоды, как ни пытались объяснять? Остается только умыть руки и позволить упрямцу торить собственный путь.
— Они ведь не ждут твоего возвращения?
— Его не должно было быть, зачем же ждать?
— Так что же тебе еще требуется? Ты свободен!
Карие глаза растерянно моргнули, но не пожелали наполниться радостью:
— Свободен? Пожалуй… Но что мне делать с этой свободой? Может, подскажешь?
И рад бы, да не подскажу. Потому что когда сам получил тот же подарок, долго вертел его в руках, не зная, куда приспособить. Потому что когда обретаешь свободу, ее срочно требуется отдать, так уж устроен мир, иначе вечные раздумья сведут с ума. Раздумья о том, не задевает ли твоя свобода чужие, не наносит ли им вреда, не угнетает ли… Понимаю, немногие найдут в себе силы задуматься о таких простых вещах, а неспособность предугадать последствия поступка не убережет ни от дурного, ни от хорошего будущего.
Все равно все случится, рано или поздно. Зато если будешь хоть немножко представлять, в какую сторону катится ком событий, успеешь вовремя принять решение. Потому что не потратишь время на запоздалые раздумья.
И все же, как это бывает чудесно: не знать, что скрывается за поворотом! Но я, к величайшему сожалению, знаю. Знаю ЗА Проводника. Впрочем, мое дело предложить, его дело — принять или отклонить. Проверим, как лягут игральные кости?
— Ты с детства готовил себя к служению с оружием в руках и на поле боя, потом вынужден был шагнуть на другую дорогу, став Проводником. Но и там, и тут не смог задержаться надолго… Что, если такова твоя судьба и тебе предназначено все время быть в пути? Скажи, ты любишь путешествовать? Видеть новые края? Встречать новых людей?
Он задумался, потом уверенно кивнул:
— Не то чтобы люблю, но всегда мечтал побродить по миру. Без всякой цели, просто измерить землю шагами… Потому надеялся стать наемником и менять города один за другим.
— Я могу это устроить.
— Но как? Мне уже не вернуться…
