— Все хорошо, Ксо.
— Ты не умеешь делать многих вещей, Джер, и хуже всего ты умеешь лгать.
— Неважно. Я привык. В конце концов, даже удобно заранее знать, каким атакам подвергнешься.
Вороненая лазурь глаз Элрона потемнела. Ага, получил и теперь недоволен? А чего ожидал, спрашивается? Сейчас добавлю еще:
— Я, конечно, очень рад встрече с родственниками, но хотел бы знать ее причину. Если таковая неуважительна, позвольте мне вернуться к прерванному сну.
— Он даже не знает?!
— Я не успел рассказать, — виновато признался Ксаррон.
Младший кузен прошипел в сторону что-то из семейных ругательств, прежде чем спросить:
— Ты понимаешь, на что все это похоже?
— От него требуется только смотреть.
— Смотреть? Только смотреть?! А сможет ли он увидеть ?!
Хм, ни думал ни гадал, что когда-нибудь смогу насладиться бешенством Элрона, да еще настолько бессильным и беспомощным. Но вместе с удовлетворением меня посетило легкое чувство стыда. Из перепалки братьев следовало, что необходимо принять участие в неком важном событии, но мои ограниченные качества способны оказаться препятствием на пути чужих планов.
— Сможет, — уверенно заявил Ксаррон. — Танарит его приглашала, помнишь?
— Танарит! — Фырчанье Элрона наверняка показалось бы особе, о которой шла речь, крайне оскорбительным. — Она трясется над своим ребенком, вот и все! И ради его защиты пошла бы на поклон к злейшему врагу!
— В любом случае, он будет стараться. Верно, Джер?
— Стараться… В чем?
Младший кузен развернулся, показывая, что с его стороны разговор окончен, и удалился, так звучно отпечатывая каждый шаг, что я с трудом подавил в себе желание отправиться следом. Зачем? Собственными глазами взглянуть, как сильно продавлены паркетины.
Старший кузен разочарованно вздохнул:
— Хоть на один час мог бы и забыть…
— Забыть что?
— Свою ненависть.
Так, сон не состоялся, придется вставать, ибо нет ничего хуже, чем лежать и при этом бодрствовать — устаешь больше, чем от беготни. Я выполз из постели и начал копаться в ворохе одежды, сваленной на стуле.
— У него есть причины?
— Да, — коротко ответил Ксаррон.
— Ты их знаешь?
— Да.
— А можешь…
— Нет.
— Почему? — Обиженно поворачиваюсь к кузену.
— Если он решит, что ты должен обо всем узнать, расскажет сам.
— Боюсь, не доживу, он был совершенно прав, напомнив о…
— Он НЕ был прав.
— Ксо, это просто смешно! Я прекрасно понимаю свою… ограниченность. В лучшем случае мне удастся прожить столько, сколько обычно живут люди. Поверь, это вовсе не обидно!
— Тебе не обидно. Обидно ему.
Элрон желает, чтобы я жил долго? Вот это новость! Ни в какие ворота не лезет. Разве что… Чем дольше продлится моя жизнь, тем больше у кузена будет возможностей надо мной насмехаться.
— Все, хватит болтать! — Ксо словно испугался собственной откровенности и потянул меня за рукав только что натянутой рубахи.
— Все, хватит болтать! — Ксо словно испугался собственной откровенности и потянул меня за рукав только что натянутой рубахи. — Идем!
— Куда и зачем?
— Просто поверь, тебя не ждет ничего невозможного. Справишься, как бы Эл ни пыхтел.
— Да с чем я должен справиться?!
— М-м-м… — Кузен загадочно улыбнулся. — У людей такая церемония, кажется, называется обручением.
— Кто-то собирается жениться?
— Пока только заявить о своих намерениях, — поправил Ксо.
— Элрон? — Почему-то известие вызвало сумятицу мыслей и полную растерянность.
— Ну да, братишка решил остепениться.
— Но зачем мое присутствие?
— Всегда нужен тот, кто засвидетельствует, что церемония состоялась.
— А почему не можешь ты или кто-то еще?
— Смотрю, тебе страшно, Джер? Не бойся, все пройдет хорошо. А я не могу быть Со-Хранителем. Собственно говоря, я вообще не буду знать, как и что случится между обручающимися, у меня другая роль.
Все, я окончательно запутался.
— Какая роль?!
— Идем, а то опоздаем к прибытию дам!
Он подхватил меня под локоть и потащил за собой во двор. Элрон уже стоял там, почти в самой середине, нетерпеливо поглаживая пальцами чешуйки… Брони? Одежды? Может, собственной плоти? Но пуститься в разгадывание заманчивой тайны не удалось — с тихим шелестом Пласты реальности раздвинулись, выпуская из Потока путешественниц. Двух. Непохожих друг на друга. Вот только я ни за что на свете не смог бы сказать, какая из них красивее, потому что…
Бескрайний мир сузился для меня до размеров игольного острия, пронзившего сознание даже не мыслью, а осознанным и беспрекословно принятым к исполнению законом. Я видел перед собой мать моих детей.
Она принадлежала к Дому Пронзающих, и можно было не говорить ничего больше — только смотреть. Если, конечно, успеешь уследить за вереницей мгновений «до» и «после», строго следующих друг за другом, но не по прямой линии, а невероятной спиралью скручивающих податливое Пространство.
Десяток вдохов назад длинный локон лежал на плече, споря своим блеском с гранями кристаллов одеяния, схожего с нарядом Ксаррона, строго облегающего стройную и изящную, но отнюдь не хрупкую фигуру. Пять вдохов назад он случайно соскочил вниз, вдох назад парил в воздухе, через еще три вдоха длинные пальцы поймают беглеца, через четыре вдоха закинут за спину, через семь — вернутся обратно, ложась поверх другой руки, и отражения прошедшего и будущего соберутся вместе. В настоящем.
Если масть Ксо мало сочеталась с цветом полагающегося церемонии наряда, то пришелице синие тона подходили великолепно. И шелково-черные косы, и светло-серые, прохладные, как льдинки, глаза, и нежная молочная бледность кожи, все, собранное вместе, являло картину, добавлять что-либо к которой — только портить совершенный замысел природы. Но я видел не красоту. Наверное, смотрел не глазами, а чем-то другим. Чем-то, почти всегда спящим в груди, но если уж просыпающимся…
ОНА. Потерянная и найденная половинка? Но я не сожалею об одиноких днях. Ее появление не заполнило пустующее место в мозаике, а полностью изменило узор, придало смысл существованию. Словно все дороги мира сошлись вместе на одном перекрестке, и стало не нужно никуда идти… Здесь.
Сейчас. Другого случая просто не подвернется. Потому что время истекло. Остановилось. Начатый вдох никогда не сменится выдохом, но разве я буду жалеть об этом? Пусть он длится всю оставшуюся вечность. И много дольше, чем Вечность! Пусть…
Кулак Ксаррона врезался мне под ребра, заставляя согнуться и все-таки выдохнуть.
— Сейчас не время, — сквозь зубы пояснил кузен и сделал шаг навстречу гостьям: — Счастлив приветствовать, драгоценные!
Считается, что боль помогает отвлечься от иных переживаний. Враки. Не помогает. Разгибаясь, я смог погасить звон струны, протянувшейся через все тело, лишь с удивлением отметив, как по синеве складок перед моими глазами скользнула, впитываясь, темно-красная струйка, стекающая… С заведенной за спину правой руки Ксо.
Содранная на костяшках кожа и свежие борозды царапин; раны затянулись быстрее, чем я смог осмыслить их наличие в плоти неуязвимого, как мне всегда думалось, родственника, но оставили о себе память и много-много вопросов. Для которых, вот уж точно, было не время.
— Мы не опоздали? — спросила вторая из девушек, чей облик был наполнен прозрачным светом, проникающим наружу даже через чешуйчатое платье.
