— Родственники не очень-то меня любят, верно?
— Не любят, — подтвердил кузен. — Однако отдают себе отчет в необходимости твоего существования. Ни один из них не обезумел бы настолько!
А вот о безумствах я уже успел узнать довольно много. Достаточно много, чтобы допускать любые случайности и возможности.
— Хорошо. Зайдем с другой стороны. Если мое перемещение по Гобелену определяется вами легче легкого, то и пустотная сфера должна была вызвать схожие ощущения, не так ли?
— Определенно.
— Стало быть, осталось только узнать, чья плоть в основном составляла то место, где проходило обручение. И задать всего один вопрос…
Останавливаюсь, задумываясь над подбором слов, но фразу заканчивают вместо меня и, что греха таить, наилучшим образом:
— Почему.
Я никогда еще не видел Ксаррона таким мрачным и бесстрастным. Даже золото волос казалось потускневшим, словно лучики света, падающие на рыжеватые локоны, робко спрятались за набежавшей на солнце тучей…
— Я спрошу.
Обещание того рода, что не требует дополнительных клятв. Почти приговор. Не сомневаюсь, что кузен сдержит свое слово.
— И она ответит.
Она?!
— Убери зверя.
Качаю головой. Ирм, сжавшая челюсти на лодыжке Ксаррона, поднимает уши, ловя малейший звук с моей стороны. Знаю, чего ты ждешь, маленькая, — приказа атаковать. Разумеется, я не окажусь настолько беспечен, но похоже, кузен потерял уверенность в моей разумности.
— Не спеши, Ксо.
— Не спеши, Ксо.
— А зачем медлить? Это сделала она , Джер. Никто не согласился бы пожертвовать своей собственной плотью для воплощения чужого намерения. Или ты…
— Я все понимаю. Правда. Только прошу не спешить.
Взгляд изумрудных глаз наполняется растерянным пониманием:
— Оправдываешь ее? Ну конечно! Ведь она…
— Не в этом дело. Клянусь!
Ксаррон считает, что раз уж Шеррит вызвала в моем сердце любовь, я буду всеми силами ограждать ее от заслуженного наказания? Хм… Заманчивая идея. Возможно, именно так и поступлю, и пусть хоть весь мир расколется на части! Но сначала мне нужно узнать одну простую вещь. Причину. Какие чувства и мысли могли слиться воедино в сознании дочери Дома Пронзающих, чтобы породить желание убивать?!
— Я не собираюсь торопиться, — зло прошипел кузен. — Торопятся другие, чувствуешь? В твоем Доме гости!
И верно, воздух натянулся струнами, по которым прошла легкая, но вполне ощутимая волна чужой мелодии. Кто-то пришел.
— Маленькая, отпусти его.
Кошка недовольно мотнула головой, но оставила в покое ногу Ксаррона. Тот с сожалением взглянул на поцарапанную клыками кожу сапога, потом на Ирм и погрозил ей кулаком. Кошачьи уши сразу же шаловливо прижались к голове, приглашая продолжить игру.
— Не хочешь узнать, кто осмелился явиться без приглашения?
— Разве нужно особенное дозволение, чтобы посетить наш Дом?
Кузен растерянно хлопнул ресницами:
— Ты не знаешь?! Ну, конечно, кто бы мог тебе рассказать… После твоего рождения Главы Домов настаивали… нет, требовали соответствующего обращения с Разрушителем. Думаю, можешь представить, какого именно. Магрит выступила против и взяла на себя… все, что могла, а может она, поверь, очень и очень многое. До войны не дошло, но размолвка состоялась. С тех пор другие Дома не поддерживают тесных отношений с Дремлющими.
— А твой?
Горький смешок:
— Я никогда не встал бы на сторону противников Магрит. Матушка по здравом размышлении тоже решила, что лучше присматривать за тобой по-дружески, а Элрону оставалось только смириться. Ох, как он был зол! Правда, успокоился быстро. Когда я намекнул, что…
— Что у него появился шанс отомстить убийце отца. Верно?
Ксаррон отвел взгляд.
— Я не обижаюсь. Ты, наверное, тоже не был в восторге, когда я родился?
— Да, — виновато подтвердил кузен. — Я очень любил тетушку Эли и не сразу принял очевидное: только с ее смертью может начаться новая жизнь. Для всех нас.
— Не будем сейчас вспоминать об этом, хорошо? Значит, никто из драконов не может войти в Дом Дремлющих, если его не пригласят?
— Войти может. — Улыбка Ксо стала похожей на угрожающий звериный оскал. — А вот выйти…
Он, более не удерживаемый ничем, метнулся в коридор. Не дай боги, натворит бед, ведь судя по смене настроения, поступок Шеррит вышел далеко за рамки всех законов, стало быть, кузен чувствует себя вправе… Нет, придется и мне пойти; в крайнем случае буду добиваться мира и покоя своими средствами. Пусть даже для кого-то покой окажется вечным.
Я остановился почти на самом верху лестницы и запахнул полы домашней мантии, дабы приобрести хоть сколько-то приличный для появления в обществе вид.
Сестре и кузену, по большому счету, все равно, что на мне надето, но представать полуголым перед нежданным гостем не хотелось. Тем более гость-то был при полном параде.
Нагромождение чешуи, напоминающее доспехи, но куда плотнее, чем в исполнении давешних влюбленных. Мужчина, стоявший в центре зала, казался закованным не в один слой брони измененной плоти. Черноволосый, сероглазый, суровый, скорбный и напряженный — почти точное отражение Шеррит, за исключением непонятного мне чувства, заставляющего темно-лиловую чешую пылать ядовитым огнем. Страх, ненависть, угроза? Никак не разберу. Но точно знаю одно: Магрит, стоящая на нижних ступенях лестницы, не менее опасна. И похоже, пришлеца тоже не в силах обмануть спокойно сложенные на груди руки моей сестры и невинно-розовые отблески в мелких локонах и складках платья…
— Не скажу, что рада приветствовать тебя в своем Доме, Скелрон, но приличия обязывают. Однако следовало заранее известить нас.
— В том не было необходимости.
Какой странный голос: глухой и вязкий, словно туман, растекающийся вокруг.
— Разве? — искренне удивляется Магрит. — Договоренности, в которых и ты принимал участие, больше не исполняются?
— Обстоятельства заставляют действовать, а не бросать слова на ветер.
Теперь сестра не просто удивляется, а настороженно подбирается, готовясь к обороне:
— Обстоятельства?
— Покушение на честь Дома и жизнь одного из драконов — достаточный повод, чтобы отбросить старые принципы?
— Отказ от собственных слов не заслуживает уважения, — замечает Ксаррон, незаметно сменивший шелк домашней одежды на черно-изумрудную броню и занявший место рядом с Магрит.
— Ты все еще ошиваешься здесь? — Пришлец насмешливо кривит губы. — За столько лет ничего не добился, но не теряешь надежды? А я был лучшего мнения о твоей голове…
— Голова не имеет ничего общего с сердцем, и ты сам слишком явственно это показываешь. — Кузен оставляет без внимания оскорбление, нанесенное сразу двоим, но Магрит вряд ли будет недовольна. Случаются моменты, когда нет возможности заботиться о чести.
— По какой причине Дом Прознающих нарушил договоренность? Я слышала из твоих уст что-то про покушение… Тебя кто-то домогался, Скелли?
Серые глаза вспыхнули разъяренной сталью, но пришлец сумел справиться с чувствами:
— Моя жизнь, может, не стоит и пары монет, но жизнь моей единственной дочери бесценна, и я никому не позволю ее отнять!
— Пресветлая Владычица! — Магрит всплеснула руками. — На твою ненаглядную Шерри покушались? Кто бы мог решиться на такое?
— Кто?! — Он почти выплюнул это короткое слово. — Чудовище, которое когда-то давно ты не позволила уничтожить еще в колыбели!
