— Пташечка, не развешивай ярлыки, не уподобляйся серым, — прогудел со своего двухместного диванчика Балтазар. — Во?первых, не темные, а Могриф, а во?вторых, что значит — любить людей? Это слишком общее понятие — всегда нужно смотреть, кто любит, кого, как, почему и за что.
— Во?первых, не темные, а Могриф, а во?вторых, что значит — любить людей? Это слишком общее понятие — всегда нужно смотреть, кто любит, кого, как, почему и за что.
— Общеизвестно, что если кто?то что?то любит, значит, он хочет это использовать, — хмыкнул Хирро. — Я вот, например, просто обожаю печеную дичь с пряностями. — Он потянулся к столику у стены и стащил ароматный кусок дичи прямо с противня, который забыли унести оттуда в кухню.
— Хирро, где твои аристократические манеры! — возмутилась Анор.
— А я могу понять Могрифа — по крайней мере в том, что он говорит о серых, — вздохнула Раундала. — Иногда мне кажется, что они сами с наслаждением превратили бы меня в зомби, если бы могли.
— Ты говорила, что у меня, чудо, а не слуги, — напомнил ей пиртянин, — но когда я только начинал налаживать поместье, они доставили мне столько неприятностей, что я сам, наверное, с наслаждением превратил бы их в зомби, если бы не был так брезглив — зомби, по крайней мере, в точности выполняют то, что им приказали.
— Не наговаривай на себя, мой мальчик, ты никогда не сумел бы заставить себя сделать это. — Ринальф одарил его солнечной улыбкой. — Спектр магии весьма широк, и если в маге есть сродство к чистому огню, магия темного огня останется для него чужой.
— Я знавал и таких магов, которые никак не могли определиться, с какой энергией им лучше работать, — заметил на это Хирро. — Подумайте сами, учитель: Гестарт стащил ваши амулеты — нехорошо, конечно. А что сделали мы? Залезли к нему, как заправские взломщики, и стащили амулеты его учителя. По ошибке, правда, но, заметьте, возвращать их мы не собираемся. Я?то уж точно не собираюсь, потому что это вредные и опасные игрушки, но, если задуматься, чем я лучше Гестарта? Разве я не сделал то же самое?
— Ты сделал это в ответ на его поступок, а он — по собственной инициативе, — сказала Раундала.
— Может, и он сделал это в ответ на какое?то событие, случившееся не здесь и не сейчас, — пожал плечами Хирро. — Возможно, даже не сознавая, почему он так поступил.
— Не отвлекайся на философию, Хирро, — подал голос Балтазар. — Я согласен, бессмысленно спорить о том, кто из нас светлее, а кто темнее, но раз уж мы оказались на разных концах рычага, нам нужно позаботиться, чтобы другой конец не хрястнул нас по башке. Есть такая необходимость, и ничего с ней не поделаешь.
— Там говорилось об опасности, — напомнил Зербинас. — Лист начинается с того, что Могриф вычислил какую?то опасность и его улдар согласился с ним.
Все замолчали. Ринальф взял листок с переводом и еще раз перечитал начало.
— Я размышлял над этой фразой во время перевода, — сказал он. — Пропущенные слова могут полностью изменить ее смысл. Возможно, там стояло «будет устранена» и тогда нам вообще не о чем тревожиться. Возможно, эта опасность касается чего?то такого, что не имеет к нам отношения. В конце концов, любые опасности для наших врагов — наши союзники.
— Да, но почему он так озабочен созданием некоего кольца силы? — возразил Зербинас. — И, обратите внимание, тон записки говорит о том, что Могриф ищет возможных союзников. По?моему, все эти выпады в адрес серых и белых вызваны тем, что их нельзя привлечь для какого?то важного дела.
— Вот уже пять лет, как Могриф исчез. — Раундала забрала листок у Ринальфа и тоже перечитала записку. — Возможно, он действительно в опасности или даже погиб.
— Для Асфри это не потеря, девочка моя, — заметил Ринальф, — но то, что является опасностью для такого могущественного мага, как Могриф, не может не настораживать.
— Но Гестарт совершенно спокойно относится к его отсутствию, — вставил слово Хирро. — Он уверен, что его учитель вернется — значит, предупрежден, что отлучка будет длительной.
— Раз уж мы ввязались в эту историю, самым разумным будет последить за башней Могрифа, — откликнулся со своего диванчика Балтазар. — Тогда мы сразу узнаем, если он вдруг туда вернется, а заодно узнаем также, чем без него занимается его ученик. Возможно, это окажется не менее интересным.
— Слежку заметят, — сказал Хирро. — В окрестностях башни негде спрятаться.
— А зачем нам следить самим, если есть ритуал вызова соглядатаев? — удивился Балтазар. — Мы вызовем их, чтобы они докладывали обо всем Ринальфу, а сами займемся другими делами. Например, как вы представляете себе свои путешествия по междумирью, которые наверняка понадобится совершать? У кого из нас есть скакуны?
Участники собрания растерянно переглянулись. Волшебные скакуны имелись только у Дагона и самого Ринальфа, это были бунги, брат и сестра — небольшие, напоминающие крылатых антилоп существа, неспособные свезти на себе рослого мага.
— Мне не нужен волшебный скакун, — прозвучал наконец голосок Фэра. — Мы, крылатые, можем летать по междумирью — так мне говорил учитель Тиоль.
— А ты умеешь это делать? — спросил Ринальф.
— Нет, но Чанк мне все объяснит. Он тоже это умеет.
— Это хорошо, что вы оба имеете способность к полетам по междумирью, но Хирро для этого нужен лар, как и Зербинасу с девочками, — Ринальф попеременно остановил взгляд на каждом из упомянутых магов, — а Балтазару, думаю, и лара будет мало. Пожалуй, во всем магическом бестиарии не найдется волшебного скакуна, который свезет такого мощного во всех отношениях мага, как Балтазар.
— Да, учитель, а то бы я давно обзавелся им, — прогудел Балтазар. — Из?за меня и Дагон вынужден оставлять своего Тьо?Тина, потому что неудобно, когда кто?то верхом, а кто?то пешком.
— Дракон свез бы тебя, Баал, — подсказала Анор.
— У каждого вида волшебных существ свои традиции, пташечка, — гулко вздохнул тот. — Драконы чрезвычайно привержены своим вековым традициям, по которым у них принято не возить на себе магов, а кушать. Потреблять не наружу, а внутрь, так сказать. Но, возможно, кто?то из присутствующих водит знакомство с драконами и может замолвить за меня словцо…
Недоговоренная фраза Балтазара повисла в воздухе, сохраняя отчетливый вопросительный оттенок. Взгляд могучего мага поочередно остановился на новичках, но и Зербинасу, и Фэру нечем было ответить, кроме молчания. Вместо них заговорил Хирро:
— Трудно сказать, к лучшему или к худшему, но эти драконы — такие редкие твари. Ни у кого из нас, к сожалению, нет знакомства и с другими волшебными скакунами, кроме бунгов, а бунги слишком хрупки для нас, чтобы просить Тьо?Тьо или Тьо?Тина познакомить нас с кем?то из их племени. Видимо, нам следует обратить первоочередное внимание на расчеты, о которых упоминал Могриф — и тогда мы, возможно, сумеем попасть на упомянутый остров по каналу.
— А обратно? — встревожился Зербинас, еще не забывший, как они с Хирро искали выход с острова.
— Ну… для чего?то же рассчитывал Могриф время пересечения каналов с островом… — протянул пиртянин. — Учитель, у вас еще остались записки? Там ничего об этом не сказано?
— Нет, ничего, — ответил Ринальф. — У меня не переведено еще два листка, но это не записки Могрифа. Видимо, это страницы из дневника Талатша, о котором упоминал некромант — текст здесь сложнее и написание букв несколько иное, поэтому мне потребуется время, чтобы быть уверенным в переводе.
— У меня не переведено еще два листка, но это не записки Могрифа. Видимо, это страницы из дневника Талатша, о котором упоминал некромант — текст здесь сложнее и написание букв несколько иное, поэтому мне потребуется время, чтобы быть уверенным в переводе. Пока у нас есть что делать, а где?нибудь через месяц мы соберемся для ознакомления с их содержанием. Двух недель мне будет достаточно, но мне хотелось бы, чтобы Раундала…
— Знаете, что я вспомнил! — вдруг подскочил на месте Зербинас, перебив великого артифактора. — Перед тем, как попасть сюда, я разговаривал с другом по трансовой связи — и он сообщил мне, что у него есть волшебный скакун! Я уверен, Гримальдус не откажется помочь нам со скакунами, если у него будет хоть какая?то возможность.
