Маги наконец явились из кухни в гостиную, окружив Балтазара с огромной дымящейся кастрюлей в руках.
— Сюда, Баал, вот на этот стол у стены, — показала ему Анор.
Его имя, как и имя Зербинаса, было слишком сложным для нее, но колдунья вышла из затруднения, используя только первую часть, которую произносила нараспев. — И неси скорее второе, а то я вся истеку слюнками.
— Неужели ты не напробовалась там, у печки? — добродушно прогудел Балтазар и ушел за второй кастрюлей.
Пока он ходил на кухню, в гостиную вошла Раундала. Дагон приветственно помахал ей с диванчика, а Хирро с привычной светскостью подошел приложиться к ее ручке. Он предложил ей руку и подвел к Ринальфу для приветствия, а затем проводил к столу.
Балтазар внес вторую кастрюлю, затем противень с печеной, густо посыпанной приправами дичью, затем ведерный кувшин с настоем иги и просторное блюдо со сладостями, которых они с Дагоном накупили в Асфасте по пути сюда. Анор, взявшая на себя роль хозяйки дома, разложила горячее по тарелкам, и ужин по случаю собрания членов союза Скальфа начался.
В ответ на расспросы ранее прибывших гостей, которые уже успели обменяться новостями, Дагон с Балтазаром рассказали совершенно анекдотическую историю о том, как они отправились на Орфу пить пиво и чем это закончилось. Рассказ выглядел так неправдоподобно, что никто не поверил им, пока оба мага не предъявили в доказательство своих слов по туго набитому мешочку отборных изумрудов. Затем Хирро и Раундала посвятили их в историю с пропажей амулетов и появлением здесь Фэра и Зербинаса, а Ринальф добавил, что эти события еще повлекут за собой новые.
Зербинас разглядывал полузнакомые лица своих новообретенных друзей — а в том, что они станут его друзьями, у него не возникало не малейшего сомнения — и в нем мало?помалу созревало непривычное ощущение, не знакомое ему ни по академии, в стенах которой он обучался пятнадцать лет, ни по двадцатилетнему проживанию у нанимателя. Он был там, где каждый дружен с каждым, где каждый готов прийти на помощь к каждому, не по кровавым клятвам или заверенным семью печатями договоренностям, а просто по взаимной приязни.
Он был дома.
После ужина Ринальф сходил в лабораторию за листками, которые он успел перевести.
— К сожалению, моя работа продвигается медленно, — заговорил он. — Никто из современных магов не может похвалиться тем, что в совершенстве знает язык мудрости. Тем не менее, Могриф пытается писать на нем, чтобы скрыть свои записки от чужих глаз. Как я успел заметить, некоторые слова он употребляет в произвольном значении, но мне удалось уловить общий смысл написанного. Хирро, ты уверен, что взял эти листки подряд?
— Разумеется, учитель, — откликнулся пиртянин. — У меня просто не было времени ни на что другое.
— У меня создалось впечатление, что стопка перемешана, потому что на листках находятся совершенно разрозненные куски текста. Я даже не могу определить, в какой последовательности они расположены. Вот, послушайте сами.
Старый маг взял один из переводов и начал читать:
«…поскольку все оказалось не так, как я предполагал вначале, я намерен провести собственные исследования. Но для этого нужно надолго покинуть Асфри, а я предпочел бы не оставлять лабораторию на Гестарта. Парню пока невыгодно предавать меня, но если ученик имеет определенные житейские слабости, трудно рассчитывать на его верность, а мой ученик, к сожалению, оказался невозможным бабником.
Было бы еще ничего, если бы он ограничивался ночными прогулками в Асфасту, но не так давно он спутался с Кьянтой, хотя я в резкой форме предупредил его, что эта бесстыжая портовая девка известна своими отношениями с Вольдом, деловыми, конечно — их интимные отношения меня мало интересуют — а этот холеный циник, вне сомнения, отдал бы даже свою роскошную шевелюру, лишь бы проникнуть в мои секреты. Девка наверняка подослана, сколько бы Гестарт ни льстил себе мыслями, что отбил ее у Вольда».
Ринальф прервал чтение и взглянул на слушателей.
— Это поможет нам установить время написания текста, — сказал он. — Раундала, тебе известно, когда Гестарт сошелся с Кьянтой?
— Лет шесть назад, — поразмыслив, ответила колдунья. — Говорят, он даже привел ей улдара, на котором мы ее видели. Где?то с год?два они были вместе, а затем она пропала, пока не объявилась обратно в виде того злосчастного золотого медальончика. Я до сих пор жалею, что расколдовала ее.
— А кто такой Вольд? — спросил Зербинас.
— Один из местных магов, — сообщил ему сидевший рядом Хирро. — Хлыщ и пижон, каких наищешься по мирам, одевается как тропическая птица уляма, но при всем при этом весьма незаурядный колдун. У него даже есть волшебный скакун, если я не ошибаюсь.
— Не ошибаешься, — отозвалась со своего места Раундала.
— Как ты думаешь, мог он подослать Кьянту к Гестарту? — спросил ее Дагон.
— Ну, вопрос следует ставить так — могла ли Кьянта согласиться на это, — поправила его колдунья. — Она и сама — чрезвычайно коварная и предприимчивая особа. В отличие от большинства магов, Вольд любит дешевую популярность и хорошо известен в светских кругах Асфасты. Он подобрал Кьянту, когда та была еще портовой потаскушкой, обучил кое?каким манерам, а затем выводил с собой. Без его помощи она в жизни не попала бы в столичное общество, от него она научилась и магии, хотя этим она обязана в первую очередь себе. Да, пожалуй, у нее есть причины быть благодарной и преданной Вольду — но я не поручилась бы, что Кьянта способна испытывать подобные чувства. Она вполне могла затеять и свою игру.
— Спасибо, Раундала, — поблагодарил ее Ринальф. — Мы будем иметь эти сведения в виду, а пока продолжим чтение.
Слегка прокашлявшись, он начал читать оставшуюся часть текста:
«Я не однажды встречал ее в комнатах, где ей не следовало бы находиться. Каждый раз она отговаривалась тем, что ошиблась дверью, но выглядела при этом очень подозрительно. Когда я наконец наткнулся на нее в своем кабинете, я запретил Гестарту приводить ее в башню — пусть обходятся гостиницей. Пока он соблюдает запрет, но трудно сказать, как мой ученик поведет себя, когда я надолго отлучусь. Как удачно, что я еще не начал обучать его языку мудрости — по крайней мере, он не сумеет прочесть мои записки, если залезет в них.
Так или иначе, придется рискнуть. Поскольку начало известно, этого достаточно, чтобы отыскать остров, упоминавшийся в летописях Великой Войны Магов. Точность расчетов не вызывает сомнений, и я не стану дожидаться…» — здесь, к сожалению, потерлось несколько слов. — «Мой верный Асур доставит меня туда по междумирью, его это тоже волнует, потому что…»
— Почему? — полюбопытствовал Хирро, так как Ринальф снова замолчал.
— Страница закончилась, — ответил старый маг. — А на следующей говорится уже о другом.
— А что такое — Великая Война Магов? — спросила Анор.
— Это одно из наиболее древних событий асфрийской истории, сохранившихся в летописях, — пояснил Ринальф. — На Асфри не всегда терпимо относились к обладателям колдовских способностей, и Великая Война Магов была одной из попыток их полного истребления. В уцелевших записях можно даже встретить утверждения, что в ней принимали участие последние из Древних Архимагов, но эти сведения отрывочны и неточны, поэтому сейчас трудно сказать, что в них является действительностью, а что — легендой.
