Именно ему предстояло произнести проповедь перед будущими жрецами и жрицами с поучением о необходимости почитания священного лунного диска, ибо свет его отгоняет приходящих из тьмы демонов, сеющих смуты, болезни и зло.
Больно потянув ее за ухо, жрец поставил Мерихнум перед собой.
— Вот, значит, чему учатся в сем благочестивом месте… Вот, значит, какие книги тебе, ничтожная, предписал читать наставник!
Не выпуская начавшее уже распухать ухо девушки, другой рукой старец брезгливо, двумя пальцами, словно дохлую мышь, взял кодекс.
— Готов поклясться клювом Тота, что этого нет в списке утвержденных нашей коллегией учебников!
— Я… не… — жалобно пропищала нашкодившая.
Мысли ее, надо сказать, были далеки от благочестивого раскаяния. Ей вспомнились слова отца — уважаемого ювелира Антефа, что, если ее выгонят из школы, он отдаст ее замуж за первого, кто посватается.
И она даже знала, кто им будет! Почти тридцатилетний старик Горгий — центурион городской стражи, со шрамом на лице и тремя дочерьми от первого брака!
— Ты хочешь сказать, что не знаешь, откуда здесь эта поганая книжонка?! — злорадно рассмеялся Менкаура. — Или, чего доброго, ее тебе подбросили злые демоны? Эй, духи зла, вы где? — издевательски осведомился старик. — Как посмели вы подсунуть благочестивой ученице сочинение безбожного лжеца, богов наших порочащее?! Ау, покажитесь, именем Носатого заклинаю!
И тут…
Нет, не грянул гром, не загрохотали шаги разгневанного божества в коридоре…
Просто ожило, просветлело старое зеркало шлифованного нефрита, замурованное в стену.
В следующий миг его поверхность стала отражать не хуже полированного серебра и даже стекла. И в нем отобразились девушка и от неожиданности выпустивший ее ухо старикашка.
Глаза Мерихнум затуманились, в голове зашумело. Она думала, что потеряет сознание, но этого не случилось.
Но лучше бы это с ней произошло!
Ибо в зеркале отразилась не она!
То был какой-то жуткий демон, волей Тьмы принявший ее облик. Потому как никогда Мерихнум не осмелилась бы так одеться, вернее раздеться — на смуглянке, выглядывавшей из полированного камня, было лишь два клочка ткани, не прикрывавших почти ничего. Руку бесстыжая бесовка положила на холку клыкастой косматой твари угольно-черного цвета, напоминавшей помесь пантеры с кабаном. Лицо девицы с чертами Мерихнум искажала глумливая ухмылка. Но даже не это было главным. Глаза!! Ее зрачки были вытянутыми, как у змеи — две вертикальные полоски, а радужная оболочка приобрела льдисто-серый отблеск.
И под взглядом оборотня в душе Мерихнум всколыхнулась неведомая безудержная сила, пробудилось стремление разрушать, крушить, осквернять!
А на месте жреца стояла тень, словно сотканная из плотной темноты. Потом, расправив сумеречные крылья, тень бесшумно вылетела в окно за спиной Мерихнум, за ней выскользнула стая других теней, помельче, и все они растаяли где-то у горизонта…
Все внутри у девушки оборвалось.
Как будто окаменев, стояла она перед вновь потускневшим зеркалом, выкопанным лет сто назад из каких-то руин в Ливийской пустыне.
— О-о-о, дочь моя!! — прошептал, тяжело оседая на лавку, Менкаура. — Беги, найди Неферкаптаха и зови, зови его скорее!! Кажется, на Гебе стряслась большая беда! Надо предупредить святейшего Потифара…
Глава 6
ЧАРОДЕЙСТВО И ПИВО
Окрестности Киева
Солнце пробивалось сквозь пожелтевшую листву, скользя по пожухлой траве светлыми пятнами. Мягкий лесной шелест наполнял пространство тихим спокойствием; лес казался дружелюбным и способным принять любого, пришедшего с чистым сердцем.
Деревья, обступающие небольшой домик; прозрачный воздух, легкий ветерок, сияние солнца и отражение его в капельках росы — подобная картина была достойна кисти художника. Эти места могли вдохновить любого поэта; кажется, вот-вот, и в лесной тиши прозвучат дивные строки…
— А, дышло вам всем в зад! Чтоб этому Кукишу провалиться в ад, да на самую горячую сковородку! Нашел время исчезать, придурок! Ищи теперь его! Чтоб метаморфусы до самого конца времен имели друг друга!
Файервинд злилась неспроста.
Сейчас ей предстояло совершить одно небезопасное и сложное магическое действо, которое в идеале должно было на не очень долгое время наделить ее весьма большими силами.
В другой ситуации она бы предпочла обойтись без риска, но время поджимало, а результатов пока не имелось.
В это же время в старой избушке, неприятно напоминавшей им о дне знакомства с ведьмой, двое отважных рыцарей готовились к обряду. Гавейн возился у ярко горящей печи, поддерживая огонь. Парсифаль старательно помешивал зелье, ингредиентами которого служили разнообразные сушеные травы, толченые пауки, крылья летучих мышей, корешки и еще черт знает что.
— Ты там ничего не напутаешь? — поминутно спрашивал Гавейн. — А то ведь госпожа, если что — самих на зелье пустит.
— Нет, — буркнул блондинчик, продолжая подсыпать нужные ингредиенты и помешивать пахучее злое варево.
— Нет, — буркнул блондинчик, продолжая подсыпать нужные ингредиенты и помешивать пахучее злое варево.
Он вполне осознавал важность своей миссии, ведь, как объясняла чародейка, волшебное пойло нужно, чтобы «глаза нечисти отвести» и дабы те создания, которые могут слететься на запах творимого колдовства, не тронули их.
Колдунья появилась точно в срок — когда песок в часах просыпался до конца и Перси снял с огня булькающий горшок.
Наскоро остудив его легким заклинанием, магичка, не поморщившись, выхлебала одну треть содержимого, а потом заставила сделать то же самое подчиненных.
Хватило лишь чуть сдвинутых нахмуренных бровей, чтобы мерзкий суп был проглочен рыцарями без возражений.
И через какие-то двадцать минут она уже лежала внутри сложной фигуры, начертанной на полу мелом; одежда ее небрежным комом валялась в углу. Парсифаль и Гавейн торопливо заканчивали приготовления.
Приподняв голову в последний раз, она оглядела происходящее и кивнула.
— Начинаем.
Начерченные на полу линии загорелись мягким желтым светом; ведьма, прикрыв глаза, принялась читать созданное ею недавно заклинание.
Ее била крупная дрожь — накладываемые чары явно не доставляли удовольствия.
«Великий Темный! — прокомментировала она про себя. — Корежит, как с похмелья!»
Когда сияние линий стало нестерпимым, пробудились и камни, уложенные в углах фигуры. Зловещее багровое мерцание уменьшило желтый свет и окутало магичку непроницаемой пеленой… Но из этой мглы слышались заклинания.
Кони за стеной избы стали странно похрапывать и бить копытами.
Вдоль линий плясали мелкие белесые молнии, пропавшие в багровом сиянии…
Файервинд тревожно осматривалась.
Она была в той же самой избушке, где творила колдовство — Обряд Дальних Дорог. Правда, изба выглядела еще более старой и заброшенной. Печурка совсем развалилась, углы заросли толстой частой паутиной — к счастью, ее хозяин отсутствовал. В окна лился тускло-голубоватый свет, как на туманном рассвете.
На ней было роскошное патрицианское платье, расшитое бисером, но ноги были босы и исцарапаны, как будто она шла сюда через лес.
— С добрыми ли вестями, гостья? — послышался голос за спиной.
Ведьма резко обернулась.
Немолодой рябой человек (человек ли?), неизвестно откуда взявшийся в избушке.
