Между тем Файервинд, прекрасно зная о преследователях, медленно, но верно сокращавших расстояние, не могла удержать улыбку.
Парочка грабителей действовала довольно ловко и хитроумно, что было весьма странно — обычно лихие люди предпочитают тупую и прямолинейную тактику: засесть в засаде, а потом кинуться на оторопевшего путника, беря не умом, но наглостью и нахальством.
Чародейка пожала плечами.
За ее очень долгую жизнь кто только на нее не нападал — от наемных убийц, посланных обиженными ею королями, до боевых монахов из инквизиции Святого острова и от пиратов до коллег-колдунов. (Все попытки кончались для ее врагов одинаково плохо.)
Но вот разбойники встретились ей первый раз. И то попались какие-то необычные разбойники.
Ну ничего, разберемся.
А пока немного поиграем.
Та-ак…
Сейчас небольшое заклятие Кружного Пути, какое так любят лешие. Легкий Туманный Полог — и посмотрим, как два охотника за чужим добром будут блуждать в трех соснах.
* * *
…- Послушай, а ты точно помнишь, что она шла именно тут?! — уже, наверное, в третий раз справился Гавейн.
— Да говорю ж тебе — сам видел, как она сюда свернула! — рыкнул, теряя терпение, Парсифаль.
— Тогда почему?..
— Да не знаю я! — вспылил тевтон. — Отстань! Лучше смотри в оба! Она не могла далеко уйти!
И в самом деле — уйти в этом небольшом придорожном перелеске было решительно некуда. Слева и справа от него тянулись старые безлесные пустоши на месте, где мужики выжигали лес под пашню (хорошо живет тут народ, земли много).
А прямо лежало болото, куда путница вряд ли бы сунулась.
Неужели же треклятая девка что-то почуяла и сумела их обмануть? Нет, чушь! Не ведьма же она в самом деле?!
Парсифаль с Гавейном совсем было отчаялись и хотели уже повернуть обратно, как вдруг деревья расступились, и узкая тропинка вывела их на поляну.
Там на пенечке сидела их предполагаемая жертва, мирно расстелив перед собой платочек, на котором лежала луковица и пара яиц — она, видно, решила перекусить в дороге.
Файервинд же своим вторым зрением изучала вывалившихся на поляну встрепанных громил.
Ничего вроде особенного. Два голодных и злых мужика, наверняка давно не мывшихся. Один — явный тупица, второй — хотя и поумнее да попригожее, но трусоват и невежда.
Ага! Это что-то новенькое. Хм-хм…
В их ауре она заметила слабый отпечаток некой странной, но весьма могущественной магии, не похожей ни на обычное земное чародейство, ни на старую и хорошо знакомую магию народа ти-уд, ни на волшбу Малых Народцев.
Это удивило и встревожило ее.
Пожалуй, с ними надо будет поговорить.
— Мир вам, святые отцы, — с милой улыбкой приветствовала их Файервинд.
— Привет и тебе, дшерь наша, — буркнул из-под капюшона Гавейн, вспомнив годы, проведенные в ордене Мечехвостов. — Куда направляешься?
— Я? — переспросила Файервинд. — Моя дорога лежит в Искоростень, достопочтенные.
— Искоро… что? Так вот знай, красавица, что дорога эта на Киев лежит, — развеселившись непонятно почему, заявил Гавейн. — Не хочешь ли ты обмануть нас? Это же грех…
— На Киев? — Дрожь в голосе Файервинд была почти неподдельной. — Тогда простите, святые отцы, мне нужно сейчас же идти искать другой путь. Вы же не будете возражать, если я вас покину?
С милой улыбкой Файервинд встала.
— Не будем! — подтвердил бородач. — Но сперва скидывай с себя пояс! Посмотрим, чем он у тебя набит!
— Э-э-э… простите, что вам надо? — удивленно переспросила девушка, округляя глаза.
— А чего тут понимать, елы-палы?! — гаркнул, теряя терпение, бритт. — Гони монеты, дура безмозглая! И вообще, не слышала разве — бог велел делиться!
— Если никого грабить не будут, то богатеев слишком много разведется! — поддакнул Перси. — Ну ладно, ты мне понравилась, убивать не будем… — Мерзкая ухмылочка появилась на лице парня. — Ну разве что позабавимся слегка! Или не слегка…
— Отдавай золото, крыса! — набычился Гавейн, надвигаясь на стоявшую столбом Файервинд.
— Но… Я… Как же это?..
— Деньги давай, деньги! — вышел из себя и тевтон. — А то хуже будет! Или скажешь — у тебя денег нет?
Грубый голос, казалось, вверг девушку в полное замешательство.
— А! — вдруг ткнула она пальчиком в сторону готового взорваться Перси. — Я поняла! Так вы разбойники, да? Но ведь тогда вас казнят! Святые отцы, вам нужно бросить это греховное и богопротивное занятие! Вы погубите не только тела свои, что палачам отданы будут, но и души…
Гавейн опешил.
— Ты че, совсем ум потеряла?! Ты сама деньги отдашь или мне их с твоего трупа снимать?
— Нет, нет, что вы, — залопотала девица. — Я, конечно, отдам вам все…
Она торопливо зашарила за пазухой.
— Ну где же они? Ну вот… Забыла… — сокрушенно заморгала. — Забыла…
С виноватой улыбкой провела рукой по туго набитому поясу.
— Смотрите, тут же ничего нет — совсем пояс пустой.
— Так ты издеваешься! — взвизгнул Парсифаль, медленно извлекая меч из ножен. — Ну не взыщи! Раз ты не поняла…
Блондин высоко поднял меч, готовясь обрушить его на беззащитную жертву, неподвижно стоявшую у пенька.
Когда до девушки оставалось шага три, она резко повернула кисть правой руки, в которой держала посох.
И его нижний конец, обитый медью, описав дугу, врезался аккурат между ног тевтона.
И его нижний конец, обитый медью, описав дугу, врезался аккурат между ног тевтона.
— А-а-а-а-а-а-а-а!!! — завыл, заревел Парсифаль, словно дракон, которому прищемили то самое место, куда с такой точностью угодила Файервинд.
Выронив меч, он покатился по земле, держась обеими руками ниже пояса и путаясь в лохмотьях.
— Если ты, жирный боров, не понял, что тебе и твоему дружку лучше свалить отсюда, пока еще можешь убрать с моей дороги свое толстое пузо и пустую башку, то не жалуйся! — произнесла Файервинд, со змеиной улыбочкой глядя на крепыша.
Уже в глубине души осознавая, что проиграет, Гавейн устремился в атаку, выхватывая клинок из-под одеяния.
При этом распахнувшийся балахон зацепился за можжевеловый куст. Жалобно затрещав, прелая рогожа порвалась, и половина хламиды повисла на ветвях, отчего вид британец приобрел весьма комический.
По-разбойничьи свистнув, Файервинд перехватила посох двумя руками, лихо его закрутив.
Угрюмо прорычав что-то, бородач выставил вперед верный гладиус, прикидывая, как отбить опасно вертящуюся деревяшку.
Про эти хинские штучки с борьбой на посохах он краем уха слышал. В ордене этому даже обучали желающих. Но зачем нужны какие-то палки, когда в руках добрый меч из отличной стали?
Оконечность посоха, блестя стертой медяшкой, полетела прямо в лоб Гавейну, и он уже приготовился отбить дрын, а потом достать в выпаде проклятую бабу, в эту минуту так напомнившую треклятую амазонку!
Не тут-то было — посох по-змеиному отскочил назад, а потом вновь метнулся вперед, клюнув Гавейна в запястье.
Тот мгновенно перестал чувствовать правую руку.
Меч выпал…
Последнее, что видел крепыш перед тем, как в его голове взорвался огненный шар, после чего наступила тьма, был устремившийся прямо ему в лоб медный наконечник…
Ухмыльнувшись, чародейка перевела взгляд с неподвижного тела поверженного бритта на стонущего и воющего Парсифаля. Пошевелила пальцами, словно разминая затекшие ладони, и туша тевтона перестала корчиться и замерла.
