Парсифаль тоже был озабочен. Но несколько иными проблемами.
Файервинд доверила ему особое оружие, могущее помочь рыцарям в противоборстве с гигантскими грызунами.
Блондин долго вертел средство в руках, рассматривая с той и с этой стороны, и его грызли смутные сомнения. Нет, он не сомневался в том, что сумеет совладать с этим предметом. Однако будет ли от этого прок? Если уж полсотни хорошо вооруженных всадников не одолели кошмарных тварей, то что смогут двое рыцарей, экипированных полым кусочком дерева с несколькими дырочками.
Гавейн, так тот прямо послал чародейку на все четыре стороны и дальше. Он в скальды не нанимался. Меч, копье, сеть с трезубцем — это всегда пожалуйста. Но свирель…
— Я на тебя вообще-то и не рассчитывала, — презрительно скривила губы красавица, постукивая дудочкой по ладони. — Не по твоим пальцам дырки вертелись.
И вручила музыкальный инструмент тевтону.
— Слыхала, ты большой мастер по этой части… Так сыграй нам что-нибудь…
Парень бросил уничтожающий взгляд на глумливо улыбающегося бритта. И кто его только за язык тащил? (Он и не подозревал, что о своем искусстве музыканта сам и поведал ведьме, когда та допрашивала рыцарей в Старом лесу.
И кто его только за язык тащил? (Он и не подозревал, что о своем искусстве музыканта сам и поведал ведьме, когда та допрашивала рыцарей в Старом лесу. И это помимо всего прочего.)
— Ну, не знаю, — замялся. — Что именно вы хотели бы услышать?
— Все равно, — улыбнулась, загадочно и призывно поблескивая очами. — На твой вкус. Под настроение.
Облизал пересохшие губы. Приложил к ним дуду и пробежался пальцами по отверстиям. За долгие месяцы скитаний отвык от игры. Последний раз, помнится, брал в руки свирель в Карпатах, когда на хомолюпуса «охотились».
Вспомнив обстоятельства того дельца, Перси развеселился. Славно они тогда селян накололи. Денег взяли, яму с врытыми кольями подготовили. Ну, и собачью голову заодно. Когда тевтон закончил свой концерт, а бритт умаялся махать мечом, ровняя близлежащие кусты и мелкие деревья, рыцари просто предъявили башку «песиголовца» крестьянам, пояснив, что тело после отделения верхней части само собой сгорело синим пламенем. Наивные горцы поверили. И с деньгами не поскупились. Хотели еще и на упыря их подрядить, однако приятели поспешили отказаться, сославшись на чрезвычайную занятость.
Какую ж он песенку играл тогда?
Кажется, «Патрицианку и боцмана» сочинения Стира Максимуса. Но исполнить такое перед Фай постеснялся. Не кабак все-таки, и она не дешевая кабацкая подружка на одну ночь.
Подумал, подумал и начал наигрывать немудреную любовную песенку, подхваченную им там же, в Карпатах, у местного пастуха. Мелодия была печальной и протяжной. Словно кто тихонько всхлипывал, прощаясь с несбывшимися мечтами.
Гавейн даже закручинился, вспомнив что-то свое. А Файервинд впилась глазами в губы музыканта, обхватившие мундштук свирели. Может, вспомнила, как слизывала с них молочные капли? Там, в шалаше возле Старого леса. По крайней мере, Парсифалю этого бы очень хотелось. После того их единственного поцелуя, который и поцелуем-то назвать нельзя, чего-то подобного между ним и красавицей не было. А жаль…
— Жаль… — повторила его мысль ведьма. — Жаль, что это не пригодится вам в бою. Для изгнания крыс необходима другая мелодия. Ну-ка…
Она протянула руку к дудке, отобрала ее у блондина и, не обтерев мундштук, приложила его к своим устам.
«А ведь это похоже на поцелуй», — промелькнуло в голове Перси.
Звуки, полившиеся из свирели, мигом развеяли его романтические мечтания. Они были настолько жуткими и негармоничными, что враз заболела голова и захотелось спрятаться куда подальше, чтобы не слышать этого ужасающего концерта. Те же чувства, если судить по выражению липа, испытывал и толстокожий Гавейн. Который оказался менее выдержанным и, подлетев к магичке, вырвал у нее дуду, намереваясь тут же сломать инструмент о колено. Слава великому Хонсу, Файервинд вовремя успокоила нервы бритта небольшим огненным шариком, пущенным над головой рыцаря и отвлекшим его внимание.
— Ты что думаешь, у меня в запасе тысяча таких вот дудок имеется?! — возмутилась чародейка, прижимая к груди чудесную свирель. — Аккуратнее с ней, — возвратила инструмент Парсифалю. — И с этим тоже, — кивнула в сторону крепыша. — По мне так его вообще на дело брать не стоит. Один управишься. Запомнил мелодию?
— Если это можно назвать мелодией… — покачал головой парень.
— Так она ж не для людей слагалась, — отбрила Фай. — Твоя, спору нет, намного лучше.
— Так она ж не для людей слагалась, — отбрила Фай. — Твоя, спору нет, намного лучше. Но в бой ты отправишься с моей. Все понял?
Перси кивнул.
— Вот и молодец. Теперь слушай. Как только увидишь, что крысы начали впадать в ступор, начинай двигаться к реке. Как раз у Старого Гая Борисфен достаточно глубок, чтобы стать последним приютом для этих тварей. Гляди только сам не утони…
— Что, жалко будет? — подначил.
— Не говори глупостей! — фыркнула чародейка в том же, что и он, тоне. — Было бы о ком…
— Эй, дед! — проорал Гавейн, обращаясь к едущему им навстречу на телеге мужику. — Где тут у вас крысы завелись? Те, что чуть епископа не сожрали?!
Крестьянин испуганно втянул голову в плечи и махнул рукой куда-то себе за спину.
— Понятненько, елы-палы, — сплюнул здоровяк в сердцах. — Дело ясное, что дело швах. Наверняка драпает, скотина.
Посмотрел вслед споро удаляющемуся селянину. То ли с осуждением, то ли с завистью.
— Слышь, красавчик, — повернулся к напарнику, — а может, и нам слинять, пока не поздно? Ну ее, эту службу. Была б голова цела.
— И далеко уйдем? — осадил его блондин. — У Велимира руки длинные. Да и у Фай не короче…
— Ой, да со своей подружкой, думаю, разберешься. Учить тебя, что ли, как с бабами обращаться? Гы-гы-гы…
— Ну вот, третий конь объявился, — скривился Перси.
— А? Где? — не понял шутки бородач.
— Да вон, на берегу…
Бритт привстал на стременах. Прикрыл ладонью глаза от солнца и всмотрелся в открывшуюся взорам картину.
— Хрень! — выразился точно и емко.
— Это точно, — не мог не согласиться с ним блондин. — Фигня полная!
— Где крысы-то?
— А я почем знаю?! — огрызнулся Парсифаль. — Может, эти тех сожрали!
Озадачиться было отчего.
Вместо рогатых гигантских крыс на приречном лугу грелись в лучах солнца огромные и также рогатые… змеи. Десяток или полтора жирных, отвратительных созданий серого цвета. Одни, лениво свернувшись кольцом, казалось, спали. Иные по-своему резвились, гоняясь друг за дружкой и покусывая то в бок, то за хвост.
Перси содрогнулся. Никогда не жаловал ползучих гадов. А таких вообще видел впервые.
— И что делать станем? — полюбопытствовал Гавейн.
Он довольно быстро оправился от первого потрясения. В отличие от напарника бритт не испытывал отвращения к пресмыкающимся. Не потому ль, что вырос в болотистом краю, кишмя кишевшим змеями? Случалось, что и настоящие гиганты попадались, почти не уступающие в размерах тем монстрам, которых предстояло атаковать рыцарям.
— Боюсь, с этим на них не попрешь. — Блондин скептически взвесил в руке ведьмину дудку. — И как это Фай так лопухнулась?..
— Если б их было чуть поменьше, — прикинул крепыш, — то можно было бы и обычным оружием попробовать. Вон того, например, я б одной левой уделал.
