Впрочем, справедливости ради надо сказать, что при их знакомстве Светлана таких разговоров не вела — напротив, показалась ей девушкой умной и понимающей, что к чему. Или тут дела и в самом деле плохи? А судя по тому, что говорила дочь Велимира, так оно и было.
Или тут дела и в самом деле плохи? А судя по тому, что говорила дочь Велимира, так оно и было.
Во дворце последние пару месяцев нечистый знает что творится, рассказывала княжна. Как навьи Киев обступили да войну начали, так и понеслось.
Офигениус, ворон черный, совсем с цепи сорвался. Мало того, что в государственные дела уже влез по самую задницу, так теперь еще порядок во дворце вздумал наводить! Изо дня в день с утреца пораньше раздает всем какие-то одному ему понятные правила, которых должен придерживаться весь дворцовый и придворный люд — от мелкого истопника до первого боярина. Говорит, что из соображений государственной безопасности. Дескать, надо оградить первых лиц державы от возможных недружелюбных действий. Враг, молвит, у ворот. И может принять любое обличье, чтоб проникнуть в сердце державы.
При малейшем возражении Кукиш бесится, брызжет слюной, грозится предать всех анафеме, выпороть и выгнать вон. Доводит до истерик женскую часть дворцовых служителей обвинениями в блуде на рабочем месте, а мужскую — до нервной дрожи за то же самое, плюс пьянки и азартные игры, а сверх того и тех и других — за нетвердость в вере.
— Слушай, а давай пойдем в бассейне поплещемся, — закончив грустный рассказ, предложила принцесса, поглаживая стройный девичий стан.
— Это зачем? — слегка удивилась Орландина.
— То есть как зачем?! — сурьмяные брови куявской наследницы недоуменно приподнялись. — Динка, ты меня убиваешь! А где женщина может почувствовать себя совершенно свободной и куда не может войти ни один мужчина?
Она кивнула в сторону волочащегося за ней унылого стражника.
— Хотел преосвященный, правда, добиться, чтобы гридни за мной всюду ходили. Даже туда… куда сам Офигениус пешком ходит… Но уж я тут батюшке истерику устроила! Как же, мол, нашли дуру! Будет всякий смерд телом моим белым любоваться.
Подмигнула, поведя плечами.
— А какой у меня бассейн!!! Получше, чем в ваших термах, честное слово!
И увидев тень скепсиса в глазах Орландины, пообещала:
— Тотчас сама увидишь. Пойдем!
Схватив девушку за руку, буквально бегом устремилась обратно в терем, чуть не растоптав по пути спешившую по своим делам жабу.
Спустя несколько минут они расположились в теплом и уютном на вид бревенчатом помещении, пропитанном ароматами сосны и ели.
— Ну, вот и пришли! Входи, подруга, располагайся, а я распоряжусь насчет угощения и отпущу девок, чтоб никто нас не беспокоил.
Пока Орландина раздумывала, где оставить одежду и каков тут для подобных мест обычай, Светлана личным примером показала это, раздевшись попросту догола.
Амазонка поступила точно так же, скинув кожаные штаны и рубаху на руки служительнице.
— А сейчас — вперед! — распорядилась княжна, распахивая дверь.
Уже полчаса спустя Орландина была вынуждена признать, что хотя Куявия страна во многом отсталая, но вот этот бассейн вполне похож на те, в которых ей довелось плескаться в дни пребывания в Александрийском дворце.
Под бассейн был отведен большой сводчатый зал со стеклянной крышей с сине-желтыми мозаичными стенами.
Сам водоем был выложен настоящим розовым мрамором с островов Мраморного моря и наполнялся проточной водой из керамических труб (греческая работа, отметила амазонка).
Хозяйка, не глядя по сторонам, пробежала по мраморному полу и спустилась в теплую воду бассейна.
Хозяйка, не глядя по сторонам, пробежала по мраморному полу и спустилась в теплую воду бассейна.
С полчаса девушки демонстрировали друг другу свое умение плавать.
С завистью Светлана наблюдала за Орландиной — никогда не будет у нее такого натренированного тела, как у гостьи.
Оглядывала украдкой свою бывшую нанимательницу и амазонка.
Со времени их знакомства, — приключившегося чуть больше года назад, куявская принцесса заметно изменилась.
В движениях появилась некая ленивая грация, округлости стали более пышными, хотя и прежде худобой девушка не отличалась.
И вместе с тем в ее лице, во взгляде, в манере говорить появилось что-то настороженное, напряженное, как у человека, постоянно ожидающего подвоха.
— Да, Ласка, а вообще это чудесно, что ты приехала, — как бы размышляя вслух, изрекла Светлана. — Мне как раз кто-то вроде тебя требуется. Времена у нас такие, что не поймешь, что и как, а верный человек всегда нужен. Опять же — охранять меня кто-то должен? А то витязи витязями (есть у меня такие), а вот амазонок у нас в Куявии давно уж нет. Хотела было степнячек куманских нанять, да там в степи смута вот-вот начнется…
Они вновь немного поплавали и поныряли. Бассейн был мелкий с одной стороны и углублялся к дальней стенке. Тут Орландина заметила нечто непонятное — вдоль боковой стенки бассейна на глубине в полтора человеческих роста шел ряд больших окон, в которых были вставлены замурованные в стены прозрачные пластины стекла — вроде тех, что составляли крышу зала, разве что толще.
— Заметила? — справилась подплывшая к вынырнувшей амазонке княжна. — Это при прадеде моем, Гостомысле Многолюбивом, сделали. Очень он любил оттуда на голых девок из своего гарема глядеть — как они в воде резвятся, будто русалки…
— А сейчас за нами никто не подглядывает?! — передернула плечами Орландина.
— Да нет, дверь в галерею замуровали, как только отец мой женился на маме. Она же у меня всегда набожной была, а тут такой разврат…
Светлана с грустью вздохнула, и амазонка поняла, в чем дело. Матушка ее высокородной приятельницы уже четыре года как пребывала в монастыре на Святом острове, куда внесла огромный вклад. Видимо, это обстоятельство и позволило избежать обострения конфликта по поводу «куявской ереси», споры о которой, как воительница слышала от сестры, очень любили вести новоиерусалимские отцы.
— Их даже разбить хотели и кирпичом заложить, — продолжила княжна. — Да стоят больно дорого — за каждое стекло десять гривен плачено. Как раз тогда такие стекла делать научились у вас в Империи — специально в Галлию посылали за ними…
Служанки принесли им угощение и поставили его на плавучий столик, чтобы можно было вкушать напитки и фрукты, не вылезая из воды.
Принцесса, испив холодного кваску, решила для пущего поднятия настроения заменить квас на пиво. Холодное пиво тут же было подано и порадовало девушек за столом, словно к ним присоединился новый собеседник.
Пара кружек направила беседу в другое русло и на новый лад.
— Ты мужем своим довольна? — поинтересовалась Светлана, лежа на воде и в раздумье поглаживая грудь.
«С чего бы это она? Неужели прямо сейчас сватать начнет?» — встревожилась слегка захмелевшая Орландина.
— Ну… — начала она, — как тебе сказать…
— Ясно, — махнула белой пухлой ручкой киевлянка.
— Все мужики одинаковы… Ладно, ответь, подруга, а что бы ты сказала мужчине, чтобы это его обрадовало доподлинно? Ну, в смысле, как его можно похвалить, чтобы наверняка?
— А это смотря кто он, — пожала плечами амазонка.
— Шикарное у тебя украшение, — ткнула пальчиком в татуировку воительницы принцесса. — Говорят, парням нравится… Так что ему сказать, если он, к примеру, воин?
