Каргин кивнул. Ничего нового сказано не было. Вот персы и арабы… У арабов — танки. Продай персам орудия и жди, пока арабы не лишатся танков. Тогда продай им вертолеты и снова жди, пока персам не понадобятся стингеры. Продай их. По самой высокой цене. Возьми за горло и выдави побольше крови… Когда задет престиж, денег не считают! Крови тоже…
— Ни Боб, ни Хью такими качествами не обладали, — произнес коммодор, задумчиво разглядывая тлеющий кончик сигары. — Оба с большими амбициями, но слишком слабые и опасные, каждый в своем роде, ибо они претендовали на первую роль… И потому — мир их праху! Ты — иное дело. Ты — солдат, привыкший к жестокости, знающий цену крови. Ты доказал свое право на трон! — Он вскинул взгляд на Каргина. — Мы долго тебя искали, сынок, и не жалеем о потраченных усилиях. Ты, похоже, пришелся ко двору. Ты — Халлоран, и ты справишься! Ты будешь стоять во главе могущественной империи, сынок! Не сейчас, со временем… Но и сегодня ты кое-что получишь. — Коммодор потянулся к синему конверту.
— Сегодня — Европа, завтра — мир, — пробормотал Каргин.
Ты, похоже, пришелся ко двору. Ты — Халлоран, и ты справишься! Ты будешь стоять во главе могущественной империи, сынок! Не сейчас, со временем… Но и сегодня ты кое-что получишь. — Коммодор потянулся к синему конверту.
— Сегодня — Европа, завтра — мир, — пробормотал Каргин. — Ну, ладно, Паркер с Арадой не годились в фюреры, и им снесли башку… А Тэрумото тут при чем? Тоже провинился?
Мэлори покачал головой.
— Нет. Способный парень, перспективный, преданный… Я сожалею, что его убили. Лет через двадцать мог бы претендовать на мое место, и тандем бы у вас получился неплохой… Ну, factum est factum, как говорили в Риме! Что сделано, то сделано.
— В Москве говорили точней, — произнес Халлоран, пошевелившись в кресле. — Точнее и жестче. Сейчас я припомню… — Он прикрыл глаза и с заметным акцентом произнес по-русски: — Льес рубьят, шепки летьят… — Потом, кивнув с довольным видом, распорядился: — Пора заканчивать, Шон. Я устал, и у тебя дела — там, в кратере… Пусть твои люди зальют напалмом лес и выжгут до корней, если необходимо. Ни-кто не дол-жен ос-тать-ся в жи-вых… Ни-кто! — Каждый слог сопровождался ударом сухой ладони по подлокотнику.
«Не напасешься напалма, дедуля», — злорадно подумал Каргин, взглянул на часы и прислушался. Но на эспланаде царила тишина, и часовой по-прежнему торчал у лестницы.
— Все будет сделано, Патрик. — Мэлори придвинул к себе конверты, взял желтый, набитый не очень туго, и продемонстрировал Каргину. — Что ж, приступим к делам… Здесь — завещание твоего деда, подписанное и заверенное пару месяцев назад, сразу же после того, как мы тебя отыскали. Согласно этому документу его наследницей становится мисс Мэри-Энн, но при том непременном условии, — коммодор повысил голос, — что ей подберут достойного супруга. Здесь же — доверенность супругу на управление контрольным пакетом акций, сроком на девяносто девять лет. Доверенность будет подписана счастливой новобрачной, когда отзвонят свадебные колокола… Ты ведь не против венчания в церкви, мой мальчик? Если желаешь, по православному обряду…
— По католическому, — прервал Патрик. — Это надежней.
— Ладно, по католическому, — согласился Мэлори, — хотя я разницы не вижу. Ну как, подходит? — Он помахал желтым конвертом будто морковкой, подвешенной у носа Каргина.
— Есть одно препятствие, — откликнулся тот. — Я, видите ли, мусульманин. Правда, необрезанный… Может, обвенчаемся в мечети?
— Мусульманин? И когда ты успел? — Брови Мэлори приподнялись, затем он с лукавым видом ухмыльнулся. — Ну, ладно, ладно, я понимаю… мисс Мэри-Энн не лучшая кандидатура в супруги… прямо скажем, не подарок.
— К тому же мы с ней родичи, — сказал Каргин, нахально ухмыляясь в ответ. — Не знаю, как будет на английском, нет у вас такого термина. А вот на русском… — Он призадумался и усмехнулся еще шире: — Выходит, она мне тетка! Двоюродная или троюродная, не соображу…
— Дьвоур… — попытался повторить Мэлори, но Халлоран его прервал:
— Ant once removed [40] . Дальше, Шон! Второе предложение.
Отложив желтый конверт, коммодор придвинул к себе синий.
— Что ж, если Мэри-Энн тебя не соблазняет, есть запасной вариант, более сложный в юридическом плане, зато без участия семейства Паркеров. Твой дед тебя усыновит. Все документы — здесь, — Мэлори с важным видом похлопал по конверту. — Все, включая новое завещание и просьбу о натурализации в США. Кстати, натурализация — это отдельный и самый простой вопрос: ты получишь гражданство как супруг миссис Алекс Керк-Халлоран, в девичестве — Кэтрин Барбары Финли.
Кстати, натурализация — это отдельный и самый простой вопрос: ты получишь гражданство как супруг миссис Алекс Керк-Халлоран, в девичестве — Кэтрин Барбары Финли. Очаровательная девушка, сынок, и очень неглупая. Ты с нею, кажется, уже знаком? Я не ошибаюсь?
Каргин машинальным жестом погладил рубец на скуле. Слова Мэлори пробивались к нему сквозь ватный туман, повисший над воображаемой ареной цирка; он все еще был в клоунском колпаке, и хитрец-шталмейстер искушал его и подталкивал, словно Иванушку-дурачка, к камню на распутье трех дорог. Налево пойдешь — рыжую ведьму найдешь, направо — калифорнийскую принцессу, и в обоих случаях — клад Кощея Бессмертного. А что потеряешь? Самую малость: имя свое и место в мире, которого так и не нашел… Зато теперь найдешь; кощеев наследник сам становится Кощеем.
Принцессу бы забрать, да без кощеевых затей, мелькнуло в голове. Принцесса ведь ясно сказала: что бы ни услышал про меня и про себя — не верь! Милый мой, родной, любимый… Не важно, беден ты или богат…
Он задумчиво нахмурился. Налево — плохо, да и направо не лучше, если не считать принцессы… Был, разумеется, и третий путь, прямой и узкий, как труба мусоропровода, но тут не все зависело от Каргина. Что-то басурмане не торопятся, подумал он, тайком посматривая на часы и прикидывая, сумеет ли потянуть время еще немного.
— Ну, что скажешь? — поторопил его Мэлори. На лице коммодора играла благожелательная отеческая улыбка.
Каргин улыбнулся ему в ответ.
— Второй вариант, пожалуй, предпочтительней. Только как к нему отнесется Мэри-Энн? К потере наследства и ко всему остальному, что случилось на острове? К гибели брата, например?
Коммодор уже не улыбался.
— Если станет твоей женой, промолчит. А если не станет, тоже будет молчать, иначе попадет в психушку «Рест энд квайет», — заметил он.
Или произойдет несчастный случай, добавил про себя Каргин, а вслух поинтересовался:
— Девушки знали? Кэтрин и Мэри-Энн? Знали, кто я такой?
— Мисс Паркер — безусловно нет. А мисс Финли… — Мэлори, спрятав блудливые глазки, описал сигарой изящную восьмерку в воздухе. — За нее не поручусь. Возможно, была утечка информации… Впрочем, она умная малышка, могла и сама догаться! Заметить твое сходство с Робертом, к примеру. С покойным Робертом, — уточнил коммодор.
Он говорил что-то еще, но Каргин не слушал, а размышлял на темы вроде бы отвлеченные, но все же имевшие отношение к делу. Сперва — о своем родстве с Нэнси: получалось, что она приходится кузиной его матери, а сам он вроде бы ее племянник в третьем колене — правда, с учетом того, что Халлоран и Оливия Паркер — сводные брат и сестра. Затем мысли его переключились на Патрика. Волк с железным сердцем и беспощадной хваткой! Такой своего не упустит, да и чужого тоже… Он разглядывал его костистое лицо с рыжими бровями и ртом, будто прорубленным ударом топора, и думал, что по капризу этого старца погибли двести с лишним душ, и среди них — его кровные родичи, сын и племянник. Любимый внук, однако, уцелел… Внук Алекс Твердая Рука, прибывший из российских палестин… А мог ведь запросто отдать концы, если б не опыт, не выучка и удача. То, о чем толковал коммодор: умение ждать, взять врага за глотку в нужный час и выдавить побольше крови…
