— Этот Один — твой приятель? — проворковала Мэри-Энн, прижавшись к плечу Каргина. От нее заметно попахивало спиртным.
— Нет. Приятеля звали Лейф Стейнар. Датчанин, лейтенант… Клялся то Одином, то молотом Тора, то Валгаллой. Ну, сама понимаешь, сестренка… Дурной пример заразителен…
— Скандинав! — Мэри-Энн привстала на цыпочки и соблазнительно потянулась, демонстрируя пышные груди. — Обожаю скандинавов! Такие горячие парни! И где же он теперь, этот Лейф Стейнар?
— В земле, — отрезал Каргин и поднял пистолет. — Гниет в ангольских джунглях.
Глаза девушки широко раскрылись, она отступила назад, будто ее ударили.
— В ангольских джунглях… А ты… ты тоже там бывал?
— Бывал. Три года в Легионе.
— Хватит болтовни! Стреляй! — выкрикнул Боб. Лицо его налилось кровью, и Каргин подумал, что этот парень слишком самолюбив. Самолюбив, обидчив и любит всегда побеждать… В компенсацию за извращенные вкусы? За этого Мэнни с ангельским личиком? Возможно… В тонкостях психологии «голубых» [18] Каргин не разбирался.
«Дезерт игл» в его руке загрохотал, дернулся, грохнул снова. Всадив пять пуль в правую мишень, он выщелкнул опустевший магазин, направил ствол в землю, нажал на спуск и опустил пистолет на стойку. Боб, кусая губы и хмурясь, скосился на кучерявого, потом начал осматривать мишени завистливым взором. Итог был явно не в его пользу.
— Я знала, что ты никакой не киллер, — раздался голос Мэри-Энн. — Ты, выходит, легионер… И как у вас с сексуальной ориентацией?
— Мы, в основном, садисты и некрофилы, — сообщил Каргин. — Обожаем побаловаться с трупами.
Глаза девушки заблестели, она возбужденно вздохнула.
— И многих покойничков ты поимел, ковбой?
— Многих, не сомневайся! — рявкнул над ухом Бобби. — Многих! Он — наемник, руки по локоть в крови!
Каргин, отступив к машине, миролюбиво улыбнулся.
— Не бей копытом, президент, не всем же дырявить портреты в мирных краях… Кстати, кто там на них? Очень благообразный старичок, однако с характером…
— С характером!.. — Мэри-Энн хихикнула, потом согнулась и, звонко хлопая ладошкой по колену, залилась смехом, поглядывая то на Боба, то на Мэнни и будто приглашая их повеселиться. Но кучерявого по-прежнему тянуло в сон, а Боб, не обращая на сестру внимания, с хмурым видом наблюдал, как чернокожий парень укладывает пистолеты в оружейный ящик. — Еще с каким характером, ковбой! — Мэри-Энн потянулась к «целиски», подняла обеими руками тяжеленный револьвер и с грохотом выпалила с правую мишень. — Нрав у дядюшки Патрика точно могильный камень, пулей не прошибешь, — сообщила она. — Старый козел, трухлявый, а характера на целый полк легионеров хватит!
Изумленно подняв брови, Каргин уставился на девушку, потом перевел взгляд на мишени.
— Так это Патрик… Патрик Халлоран?
— Нет, леденец на палочке! — передразнила Мэри-Энн, явно наслаждаясь его ошеломлением. — Для недоумков-ковбоев!
Права моя Кэти, права, подумалось Каргину: братец — болван и фраер, сестрица — стерва. Чудят миллионерские ублюдки! Кони сытые бьют копытами… С жира бесятся… А чего ж не беситься — при обороте в шесть миллиардов и собственных островах?
Отступив еще подальше, к бревенчатой стене, он процедил:
— Забавная у вас семейка, Нэнси… что Паркеры, что Халлораны… А по другим портретам вы стрелять не пробовали? Папин там вывесить или мамин… Тоже ведь развлечение, а?
Лицо девушки начало бледнеть, застывшая на губах усмешка вдруг превратилась в злобную гримасу, тяжелый «целиски» медленно пополз вверх. Что-то сейчас будет, мелькнуло в голове у Каргина, и он, не промедлив ни секунды, с солдатской сноровкой юркнул за угол «Старого Пью». Вслед ему раздались выстрел и яростный вопль Мэри-Энн:
— Не смей называть меня Нэнси!
Глава 4
Калифорния, Халлоран-таун; 20-24 июня
Да, забавная семейка, с прибабахом, размышлял Каргин, устроившись на мягкой травке под серебристыми ивами. Кэтин коттедж в другом конце лужайки стоял тихий и молчаливый; алый «ягуар» исчез, и никто не отзывался на стук, поэзию Киплинга и разные соблазнительные предложения. Кэти скрылась, зато на месте был журнал, полученный от Холли Робинс — какая-никакая, а все же альтернатива одиночеству. Прежде, чем залечь в кустах и насладиться чтением, Каргин, памятуя о Нэнси и ее револьвере, тщательно запер дверь, которая, по его российскому разумению, выглядела слишком хлипкой и ненадежной.
Правда, ломиться в дом для рыжей не было нужды; она могла его обогнуть и пристрелить обидчика прямо здесь, под ивами у бассейна.
Пытаясь не вспоминать о страстных калифорнийских девушках, Каргин быстро просмотрел журнал. Нужная статья под заголовком «Потомок пушечных королей» нашлась в середине; ее украшало цветное изображение в полный лист — Патрик Халлоран собственной персоной, в рамочке из мортир, мушкетов, кольтов и кавалерийских сабель. Портрет, вероятно, скомпилировали с каких-то давних фотоснимков; Патрик на нем был вовсе не стар и выглядел цветущим рыжеволосым джентльменом лет сорока пяти, максимум — пятидесяти. Зрачки у него оказались серыми с зеленью, и Каргин, представив лица Мэри-Энн и Боба, решил, что цвет волос и глаз — фамильный признак Халлоранов. Может быть, все ирландцы были такими, светловолосыми или рыжими, с серо-зелеными глазами. В период тайных стажировок в Лондоне Каргин не отличал их от британцев, но под его командой в роте «би» служила пара молодцов из Типперэри, рыжих и осыпанных веснушками от бровей до пупа.
Полюбовавшись на портрет, он изучил историю династии — эти сведения занимали две страницы, а дальше автор, некий Сайрус Бейли, слегка касался дипломатической карьеры Патрика и плавно переходил к важнейшей и наиболее интересной для «Форчуна» теме — то есть к капиталам и финансам. Что до истории, то выяснилось, что первый Халлоран, прапрадед нынешнего, переселился на западный берег Атлантики в самом начале прошлого века, в эпоху наполеоновских баталий и войн за независимость, но прожил в Штатах недолго: породил единственного сына, завербовался в армию, защищал Детройт от англичан, а когда город был оставлен, бился на Великих Озерах под командой легендарного Оливера Перри, на его флагманском корабле. Погиб он со славой и в великий день — 10 сентября 1813 года в бухте Пут-ин-Бей [19] , где Перри разгромил британскую эскадру.
Жизнь прадеда Патрика, Бойнри Халлорана, была счастливой и долгой, хоть он отличался изрядной воинственностью — в юности дрался с семинолами в болотах Флориды, потом — с мексиканцами в Техасе, в дивизии генерала Тейлора [20] , из рук которого получил наградную саблю и звание капитана. Когда началась война между Севером и Югом, Бойнри было за пятьдесят, и он уже не рвался на поля сражений, а основал в Нью-Йорке фирму «Халлоран Арминг Корпорейшн» и правил ею тридцать лет, снабжая войска северян, а после — переселенцев в западные края, винтовками, ружьями и порохом.
Шон Халлоран расширил семейный бизнес, перенес штаб-квартиру компании в Сан-Франциско в тысяча девятисотом году и построил первую фабрику, где делали полевые орудия, револьверы, винтовки и «мэшин-ганз» — иными словами, пулеметы. Фабрика была полностью разрушена в начале века, в девятьсот шестом, во время страшного калифорнийского землетрясения, но Шон ее восстановил и даже благополучно пережил биржевой крах, случившийся в марте девятьсот седьмого. С началом Первой мировой войны дело его расширилось, но богатеть он стал еще раньше, заполучив контракт на пушки и винтовки для американской армии — в период интервенции в Мексику и сражений с отрядами Панчо Вильи.
