Где оно, это место? — мрачно подумал Каргин. Может быть, в яме среди афганских гор? Среди погибавших солдат, которыми он никогда не командовал, не вел их в бой, и все же был им что-то должен — что-то такое, чего они уже исполнить не могли. То, что исполнялось на своей земле, к которой, по большому счету, Афганистан, Ирак, Заир и этот чертов остров никак не относились. Никак и никогда.
— Что молчишь? — спросила Мэри-Энн, и он очнулся.
— Думаю, сестренка… Вспоминаю…
— Думаешь о Кэтрин?
— И о ней тоже. За что она тебя не любит?
— А! Все-таки болтала про меня! Мы крепко цапались, ковбой… не раз… Наверное, я была не права… говорила, что настоящей женщине удалось бы расшевелить Бобби… А она, — Мэри-Энн вдруг хихикнула, — она обозвала меня тощей шлюхой. Надо же! Конечно, я не мисс Америка и может, шлюха, но не тощая! Я — девушка в теле! Желаешь убедиться?
Внезапно Нэнси пришла в игривое настроение, прижалась к Каргину, подставляя губы. Глаза ее подернулись туманом, поясок шортиков вдруг расстегнулся будто сам собой, сквозь прореху майки просвечивала грудь с розовым соском.
— С кем тебе было лучше, — проворковала она, — с ней или со мной — там, на пляже? Хочешь попробовать еще разок? Чтобы сделать правильный выбор?
«С чего ее так разбирает?.. — подумал Каргин. — От бренди с персиками? Или от нежданного наследства?»
Но вслух произнес:
— Время неподходящее, бэби.
. — подумал Каргин. — От бренди с персиками? Или от нежданного наследства?»
Но вслух произнес:
— Время неподходящее, бэби. А еще замечу, что нравственность мисс Финли выше всяких подозрений. Нас с ней связывают только служебные отношения. Случалось, правда, мы болтали о том, о сем…
— О чем же?
— О Париже.
— Я тоже хочу поболтать о Париже, — сказала Мэри-Энн и принялась стягивать майку.
Но Каргин шлепнул ее по перепачканному песком бедру, поднял винтовку и встал, натягивая берет.
— Сказано — не время! Прибереги свою энергию для джунглей.
— А что мы там будем делать, дорогой?
— Прятаться, ma chere [38] , прятаться. Ты ведь не думаешь, что я перебил всех нехороших парней?
В небесах вдруг загудело. Вначале рокот был отдаленным, едва слышным, но с каждой секундой он становился все отчетливей и сильнее, будто к острову неслась эскадрилья разъяренных пчел. Звуки наплывали с севера, дробились в зубчатых коронах утесов, перекликались отраженным эхом и падали вниз, сливаясь с шелестом волн и листвы. Затем мощный рев моторов заглушил песни деревьев и моря, и хотя утесы загораживали от Каргина северный небосвод, он догадался, что над поселком и бухтой кружат самолеты. Скорее всего, не меньше пяти-шести.
— Джунгли отменяются, — сообщил он Мэри-Энн, пристроил винтовку на плече и выскочил на пляж. Но не узрел ничего интересного — скалистые стены над Лоу бей ограничивали видимость.
Разочарованный, Каргин вернулся под деревья.
— Хорошо бы подняться наверх… Туда! — Задрав голову, он бросил взгляд на смотровую площадку. Сейчас она являлась лучшим пунктом наблюдения, самым досягаемым и безопасным, если учесть, что в Хаосе еще бродили пятеро головорезов Кренны. К тому же к ней вела дорога, недлинный серпантин, соединявший пляж и рощу с Нагорным трактом. Четверть часа, и они доберутся до площадки.
— Кто-то прилетел? За нами? Значит, приключения кончились, ковбой? — Поправив майку, Мэри-Энн с широко раскрытыми глазами вслушивалась в слитный гул моторов.
— Еще не знаю. Смотря кто прилетел и зачем. Так что автомат не бросай! — Он схватил ее за руку и потянул к дороге.
Они шагали быстро, молча, сберегая дыхание. Серпантин поднимался вверх шестью извивами, и за последним поворотом, когда деревья расступились, стали видны узкий пояс Нагорного тракта с мостами, тоннелями и круглой пряжкой-озером, а за ним — дворцовая кровля с ажурным блестящим цветком антенны. В небе серебристо-серыми тенями мелькали самолеты: три «оспрея» — над взлетным полем и развалинами поселка, и еще два, большие транспортные «боинги» — над виллой и прилегавшим к ней садом. Эта пара кружила в вышине, и пространство под ней было расцвечено яркими прямоугольными кляксами парашютов. Сотни полторы, прикинул Каргин, глядя, как из чрева «боингов» вываливаются все новые и новые фигурки.
Когда они забрались наверх, транспортные самолеты уже повернули к северо-востоку, один «оспрей» приземлился, второй готовился к посадке, а третий все еще свивал круги над бухтой. Кроме того, у восточных скал возник вертолет, каких Каргину видеть никогда не доводилось — черная угловатая машина, похожая на гоночный автомобиль под полупрозрачным зонтом рассекающих воздух лопастей. Видимо, он прилетел из Кальяо, а вот самолеты, если судить по обратному курсу, явились с американских берегов. Вскоре эта гипотеза перешла в уверенность: парашютисты действовали со сноровкой, какую вколачивают не в перуанской армии, а в войске великой державы.
Такая держава в окрестностях имелась лишь одна, и потому было бессмысленно строить иные предположения.
— Кто это, Керк? Как ты думаешь? — Нэнси, дернув его за рукав, облизала губы. Голос ее был тревожным.
— Думаю, твои соотечественники, детка, — сообщил Каргин. — Явились, не запылились, вояки хреновы… Ликвидаторы ликвидаторов…
Он сплюнул, поднял бинокль, поднес к глазам. Верхняя терраса с павильоном-обсерваторией была пуста, но перед домом и на широкой дворцовой лестнице, среди колонн и сфинксов, уже кипела яростная схватка: парашютисты в зеленых беретах и камуфляже накатывались цепью, палили по окнам, приседали, падали, поднимались, шаг за шагом оттесняя людей бельгийца; сколько тех было, Каргин разобрать не мог, но защищались они отчаянно, как попавшие в ловушку крысы. У южного флигеля метнулось пламя, взлетел бесформенный черный комок, потом, под раскатистый грохот, засверкали новые вспышки — били из подствольных гранатометов и базук. Каменный сфинкс, украшавший лестницу, встал на дыбы, окутанный огнем и дымом, и тут же завалился на бок — его невозмутимое лицо внезапно пересекла трещина, будто шрам от сабельного удара. Под многотонной базальтовой тушей что-то ворочалось, корчилось, извивалось, и камень в том месте вдруг начал багроветь.
— Какого дьявола, Керк? — Бросив автомат, Мэри-Энн то приподнималась на носках, то подпрыгивала от нетерпения. — Что там творится? Что происходит?
— Битва лапифов с кентаврами, — пробормотал Каргин и сунул ей бинокль. — Вот, полюбуйся! Покруче, чем в голливудских боевиках. И все — настоящее! И пули, и кровь, и трупы…
Все три самолета уже приземлились, и из распахнутых люков выпрыгивали десантники и еще какие-то люди, не в пестрых комбинезонах, а в штатском. Словно цепочка муравьев, они устремились к ангарам и гаражам, и на окраине взлетного поля тоже загремели выстрелы — видно, схватились с часовыми Кренны. Но было тех наверняка немного, и вскоре большая часть атакующих отхлынула; затем распахнулись ворота ангаров, выехали набитые солдатами джипы и устремились к поселку и Шестому блок-посту. Могут и сюда добраться, подумал Каргин, нащупывая бумажник в нагрудном кармане. Бумажник был на месте — с паспортом, чертовой уймой виз, кредитными картами и контрактом, свидетельством его лояльности.
