Негромкий голос Зейделя прервал его раздумья.
— Мой капитан… Машина, мой капитан.
Керк повернул голову. Со стороны поселка катился «лендровер», ехал медленно, словно демонстрируя, что прорываться через заставу не будет и неприятностей не причинит. На серой дороге серо-зеленая машина была почти незаметной, только полуденное солнце посверкивало в фарах и лобовом стекле.
— Кого там дьявол несет… — пробормотал подошедший Свенсон. — В город, что ли, собрались? На дискотеку? Или в супермаркет?
Капитан промолчал, только кивнул повелительно Зейделю, и тот, выйдя на середину шоссе, растопырил руки. Легионеры подобрались, перебросили автоматы на правый бок, лязгнули затворами.
«Лендровер» остановился. Кузов его загромождали какие-то ящики и коробки, но на взрывчатку груз не походил, да и ракет, тактических или баллистических, не замечалось. Отметив это, Керк неторопливо двинулся к машине. Свенсон следовал за ним, отставая от командира на полшага, как предписывалось уставом.
Дверцы слева и справа распахнулись, выпустив полного мужчину под пятьдесят и белокурую девушку. Мужчина был высоким, лысоватым, в полотняных штанах и рубахе навыпуск, девушка — пухленькой, с приятной мордашкой, в шортиках и топике, под легкой тканью которого задорно подпрыгивали маленькие груди. Солдаты оживились, Зейдель громко сглотнул слюну, а Свенсон ринулся вперед, будто гончая, завидевшая кролика.
Керк процедил сквозь зубы:
— Спокойней, лейтенант, спокойней. Здесь не бордель в Ялинге. — Затем он повернулся к мужчине и вскинул два пальца к виску: — Капитан Алекс Керк, мсье, Французский Иностранный Легион. Чем могу служить?
— Крис Лябурш, горный инженер. Жаннет, моя дочь. — Мужчина кивнул в сторону девушки. — Очень любопытная юная особа. Родилась здесь и никогда не видела солдат. Я имею в виду настоящих солдат, из Франции.
Капитан усмехнулся.
— Солдаты самые настоящие, мсье Лябурш, но Легион все-таки иностранный. Не припомню среди нас французов. Бывают, конечно, но в самых высоких чинах, а так все больше немцы, итальянцы и британцы. Славяне и скандинавы тоже попадаются.
— Но ваш безукоризненный французский!..
— Усердие, мсье, усердие, труд плюс природные способности. — Керк помолчал, затем, бросив выразительный взгляд на ящики в кузове, осведомился: — Что везете?
Лябурш похлопал себя по лысине широкой ладонью.
— Жарко! Вы с утра на самом солнцепеке… должно быть, пить хотите, а что у вас кроме воды? Там, — он махнул в сторону машины, — кола, лимонад, пиво и…
— Пива и остального не надо, — прервал его Керк. — Вообще-то в бою легионеры пьют вражескую кровь, но в период затишья можно освежиться лимонадом. Устав дозволяет. Только холодным.
— Холоднее некуда, — сказал Лябурш с широкой улыбкой.
Поблагодарив, Керк велел сержанту выгружать подарки и разносить по огневым позициям, потом благосклонно кивнул Свенсону и показал глазами на девушку: мол, развлеки. Свенсон приосанился, расправил плечи и устремился к ней строевым шагом.
Поблагодарив, Керк велел сержанту выгружать подарки и разносить по огневым позициям, потом благосклонно кивнул Свенсону и показал глазами на девушку: мол, развлеки. Свенсон приосанился, расправил плечи и устремился к ней строевым шагом. Несмотря на камуфляж и запыленные башмаки, выглядел он великолепно: грудь в ремнях, на шее бинокль, за плечом автомат, справа на поясе кобура, слева — фляга и кинжал, а сверху — каска. Настоящий Рэмбо, подумалось Керку, просто мечта скучающих дам и любопытных девственниц.
Оставив лейтенанта ворковать с Жаннет, они с Лябуршем прихватили по баночке колы и начали медленно прохаживаться вдоль обочины, сорок шагов на север, сорок шагов на юг. В одну сторону идешь, перед глазами благостная зелень, тихий пригород, уютные домики; в другую — глядишь на мрачные тучи, зарево взрывов, руины зданий, да слушаешь гул канонады. Впрочем, канонада была слышна повсюду, куда ни повернись.
Лябурш рассказывал о местной жизни. Приехал он сюда с женой лет тридцать назад, после переворота Мобуту и гибели Хаммаршельда [3] , и значит, мог считаться старожилом. Про родной Гранвиль почти не вспоминал, изъездил Конго вдоль и поперек, трудился в горнодобывающих компаниях, попал к ангольцам в плен, бежал, едва не расставшись со скальпом; после рождения дочери, когда им с супругой было под тридцать, обосновался в Киншасе, в кирпичном коттедже, какой в Гранвиле молодому инженеру не по средствам: два этажа, двенадцать комнат, три веранды и бассейн. Сейчас он уже не молод и не беден и мог бы себе позволить дом в Нормандии и всякие прочие роскошества, однако…
— Однако?.. — полюбопытствовал капитан, подняв в недоумении брови. Ему казалось странным и нелепым, что человек семейный, состоятельный, предпочитает жить вблизи экватора, а не в родных французских палестинах. Тем более, что в этих палестинах так спокойно, а здесь… Взглянув на городскую окраину, затянутую сизыми дымами, он попытался представить, чем занимался бы сам, имея коттедж в двенадцать комнат где-нибудь в Нормандии либо в Швейцарии, под Берном или Цюрихом. Разводил бы розы? Стрелял по тарелкам? Или выпиливал лобзиком из фанеры?
Лябурш вздохнул, тоже покосился на дымные тучи да бетонные развалины и произнес:
— Африка, сказка… Манит, чарует и притягивает… Вы давно здесь, капитан?
— Три года.
— Не ощутили ее очарования?
Керк прищурился.
— Вы что имеете ввиду? Слонов, гиен, арабских террористов или ангольских партизан?
— Отнюдь. Я говорю об этом небе, о могучих реках, о пустынях и горах, об этих пространствах, необозримых, как Вселенная. — Лябурш развел руками, словно пытаясь обнять саванну. — Африка, девственный континент! В Европе такого не увидишь.
Капитан хмыкнул, но не ответил ничего. Он не разделял тоску Лябурша по необозримым пространствам, ибо на родине капитана они имелись в таком количестве, что Африка, а заодно и Австралия с Южной Америкой, могли спокойно отдыхать. Все там было, на этой самой родине — могучие реки, высокие горы, пустыни и степи, леса, озера и моря; и было в таком изобилии, что никто не мог сообразить, как по-хозяйски распорядиться всем этим богатством.
Богатство! Будто подслушав мысли капитана, Лябурш заговорил о нем.
— Заир, страна сокровищ… Фрукты, кофе, каучук… кобальт, олово, цинк, уран, железная руда… В Катанге — медь и марганец, в Касаи — алмазы… Треть мировой добычи, если не больше! Уехать отсюда? — Он покачал головой, вздохнул. — Как уедешь! Жена говорит…
Но Керк не узнал, что говорит жена Лябурша — канонада вдруг прекратилась, и из дымных туч на городской окраине стали вываливаться маленькие темные фигурки.
Пронзительно заверещала рация, Керк метнулся к командирской машине и крикнул уже на бегу:
— Домой! Уезжайте домой, мсье Лябурш! Домой, и в подвал! Когда стреляют, лучше подвала места нет.
Рация рявкнула голосом Харриса:
— Гепард-один! Я Пума! Докладывай, КК!
— Пехота силой до двух батальонов. Тяжелой техники не наблюдаю. На шоссе — передвижные ракетные установки и пулеметы… — Керк вскинул бинокль к глазам, -…более десяти машин. Пока не движутся. Дистанция — триста восемьдесят метров.
— Сообщение от Ягуара. Первое: папаша Секо на аэродроме, его самолет готовят к вылету. Второе: Альянс вытеснил противника из города. Часть уходит за реку, часть — на юг, в вашем направлении. Нужна поддержка, Гепард-один?
