Перевалило за полдень, есть и пить ему больше не хотелось. Послонявшись по дому, Каргин включил телевизор, без интереса послушал местные новости: кто кому вломил в бейсбол и чем закончились выборы в пятом муниципальном округе. Потом отыскал в подвале шезлонг, разложил его в тени под ивами, сел и стал любоваться синим калифорнийским небом. Минут через десять веки его опустились, голова свесилась на грудь, дыхание стало тихим и ровным, будто размеренный плеск прибоя, которому вторили шелест листвы и чуть слышное стрекотанье цикад. Сон его был безмятежным и длился до тех пор, пока чей-то голосок не произнес:
— Вставайте, солдат! Вставайте!
Каргин поднял голову и открыл глаза. Кэти, сморщив носик, придирчиво взирала на него, постукивала туфелькой о ступеньку, крутила на пальце брелок с ключами от машины. Вероятно, осмотр ее удовлетворил. Довольно кивнув, она произнесла с интимной интонацией, означавшей, что они перешли на «ты»:
— О'кей! Отлично выглядишь, дружок! Просто душка! Думаю, мистер Мэлори будет доволен.
— Мэлори? — пробормотал Каргин спросонок.
— Шон Дуглас Мэлори, — повторила Кэти, — тот, кто тебя купил. Платит он щедро, но любит, чтобы товар был первоклассный. И очень не любит, когда опаздывают.
— Уже иду, — отозвался Каргин, вскочив на ноги.
Глава 2
Калифорния, Халлоран-таун; 15 июня, вторая половина дня
Обитель Шона Мэлори была просторной, пустоватой, совсем не походившей на кабинет полковника Дювалье, украшенный гравюрами и африканскими редкостями. Тут обстановка казалась спартанской и сугубо деловой: стол с селектором и хозяйским креслом, пара стульев для посетителей и массивный широкий диван у противоположной стены.
Тут обстановка казалась спартанской и сугубо деловой: стол с селектором и хозяйским креслом, пара стульев для посетителей и массивный широкий диван у противоположной стены. Единственным предметом искусства являлось большое, метр на два, полотно в черной лаковой раме, висевшее над диваном: скалистый остров среди морских изумрудных волн, будивший смутные воспоминания о развалинах средневековой цитадели. Сквозь зеленоватые окна виднелись крыши ангаров и падал солнечный свет, будто профильтрованный океанской толщей; это придавало круглому улыбчивому лицу Мэлори нездоровый трупный оттенок. Но Каргин, сделав поправку на экзотическое освещение, сообразил, что видит бодрого джентльмена лет шестидесяти, лысого, плотного и невысокого, с твердой линией рта и несомненной армейской выправкой. Голос у него был громкий, звучный, с командными нотками.
— Садитесь, капитан. Я — шеф административного отдела и отвечаю в нашей компании за подбор кадров, секретность, безопасность, а также… хмм… за другие вопросы, которых мы коснемся со временем и при наличии необходимости. — Мэлори смолк, погладил лысый череп, бросил взгляд на пейзаж с островом и добавил: — Позвольте представить вам Брайана Ченнинга, одного из вице-президентов Халлоран Арминг Корпорейшн. Можно сказать, что мистер Ченнинг — наш коммерческий гений. Он возглавляет отдел финансов и инвестиций.
Мистер Ченнинг изобразил улыбку и благожелательно хрюкнул. Он расположился под картиной на диване и занимал его большую часть — совсем немало, так как этот предмет обстановки был весьма капитальным. Диван прогибался под его тяжестью и жалобно постанывал, когда Ченнинг менял позу; казалось, еще чуть-чуть, и кожаная обивка не выдержит, треснет, и стальные пружины с мстительной яростью вонзятся финансисту в зад. Видимо, подобная перспектива не являлась секретом для Ченнинга — ворочался он с большой осторожностью.
— Курите, — Мэлори с благожелательной улыбкой подвинул на край стола коробку гаванских сигар, наверняка контрабандных.
— Спасибо, сэр. Не курю. — Каргин, стараясь скрыть удивление, повернулся — так, чтобы свет не падал в лицо. А удивляться было чему: выходит, он представлялся разом двум Очень Важным Персонам, руководителям компании. Это придавало будущей работе ореол загадочности и несомненной перспективности. Возможно, и в самом деле хотят президента шлепнуть, мелькнуло в голове у Каргина. Он рассмотрел эту мысль со всех сторон и понял, что она ему совсем не нравится — хотя бы по той причине, что акция может нарушить хрупкий мир между Америкой и Россией. Араба им нужно, перса или китайца, подумалось ему.
Мэлори неторопливо обрезал кончик сигары, закурил, откинулся в кресле и некоторое время с откровенным интересом изучал физиономию Каргина. Внезапно он усмехнулся и произнес:
— Обращение «сэр» у нас не принято. Слишком официально и слишком попахивает англофильством. Вы, надеюсь, не питаете каких-то особых симпатий к Британии?
— Ни в коем случае, — отозвался Каргин. — Я служил Франции, в Иностранном легионе. Там британцев не очень жалуют.
— Рота «би» 42-го батальона третьей воздушно-десантной бригады, — продемонстрировал свою осведомленность Мэлори. — Что ж, отлично! Мистер Патрик Халлоран, наш босс — ирландец. Точнее, американец ирландского происхождения. Как, кстати, и я. Мы с ним из тех ирландцев, что не забыли о своих корнях. — Раскрыв папку, лежавшую на столе, он пошелестел бумагами, затем промолвил: — Мистера Ченнинга можете называть Брайан, меня — коммодор. Я служил на «Миссури»… Это вам что-нибудь говорит?
— Говорит. Линкор, тип «Айова», полуметровая бортовая броня, главный калибр — 406 миллиметров, три башни по три ствола, плюс десять спаренных 127-миллиметровых орудий и восемнадцать счетверенных 40-миллиметровых зенитных пушек.
Еще — два вертолета и экипаж в три тысячи человек. Скорость хода — до тридцати узлов, дальность плавания — пятнадцать тысяч миль.
Твердая линия губ коммодора внезапно смягчилась; теперь он внимал с полузакрытыми глазами и порозовевшим лицом. Пальцы его отбивали ритм боевого марша, над лысиной парил призрачный белоголовый орлан [10] , сигара, зажатая меж крепких зубов, мерно подрагивала, будто ствол главного калибра в поисках достойной цели. Когда Каргин умолк, Мэлори глубоко втянул дым, выпустил его через ноздри и произнес:
— Великолепно, мой мальчик! Сказать по правде, бортовая броня была поменьше полуметра, а экипаж — двадцать семь сотен, но все равно — великолепно! Что вы закончили? — Он снова зашелестел бумагами. — Пехотное училище?
— Воздушно-десантное, — пояснил Каргин, решив не уточнять, что учился на отделении разведки.
— Хмм… так… — Мэлори, поворошив бумаги, выдернул одну и быстро пробежал глазами. — Значит, воздушно-десантное, Рей-зань… Неплохо там учат, в этой Рей-зани, черт побери! Итак, выучились, потом служили… девять лет служили, до января девяносто четвертого… Ну, а потом — под зад коленом. Вышвырнули вон, так?
— Не вышвырнули. Я подал рапорт с просьбой об отставке.
— Почему?
Каргин пожал плечами.
— Хотелось жить по-человечески, в Москве или Питере. Деньги были нужны, квартира, обстановка. Вот завербовался в Легион и заработал. Крыша теперь есть… — Он сделал паузу и вымолвил: — Ну, кроме денег была и другая причина…
— Какая?
— Чечня. Я считал, что без войны не обойдется, и не ошибся.
Ухмыльнувшись, Мэлори ткнул сигарой в сторону Каргина.
— Не любишь воевать, сынок?
— Даром — не люблю.
