Сообразив, что сболтнул лишнее, Петр сконфуженно замолчал.
— Да. Ты прав. Уже пора. — Гиш словно не заметил оплошности руса, и приказал тут же поднявшемуся Вейтру: — До вечерней проверки осталось не так уж много. Отведи его к лекарям. А вы, двое, — учитель выдержал взгляд Дарна и приглашающе махнул помалкивающему рядом с ним Барту, — идите со мной. Нам есть о чем поговорить.
Лиза
Вот интересно, зачем я согласилась на провокацию этого мелкого пакостника? Все утро, пока я стояла на обозрении десятков глаз, я вновь и вновь задавала себе этот вопрос. Я не знаю, зачем весь этот фарс понадобился Хранительнице душ, но то, что она получила незабываемое удовольствие, — несомненно.
Ощущение того, что я совершила непоправимую ошибку, пришло чуть позже. После вынесения приговора своим папочкой, Шарам всю дорогу до моего дома не произнес ни слова, и только когда перед нами разъехались створки входной двери, заявил:
— Меня не будет до обряда единения. Я запрещаю тебе выходить в город, а если ослушаешься, тебя ждет наказание.
— Что? — Если честно, мои мысли были далеки от реальности, поэтому мне понадобилось несколько стуков сердца, прежде чем я поняла, что хочет от меня этот мужчина. — Я тебя не понимаю — что, значит, не выходить? К твоему сведению, я вообще-то уже второй день не видела сестру. Поэтому, сообщу заранее, чтобы не травмировать твою веру в мою безгрешность, — я ослушаюсь в любом случае!
— Я предупредил. — Его глаза сузились в злом прищуре. — Ты — моя, а я даже избранной не позволю вольностей.
— Не говори «гоп», пока не встретишь, за пять дней всякое может случиться!
— То, что сказал отец, — это формальность. Главное уже произошло, поэтому, дайна, постарайся больше в моем присутствии не давать воли своим возможностям, особенно если они унижают мое достоинство.
— Это ты про тот милый беспорядок на голове? — Я невинно развела руками. — Спешу огорчить — это не я, а живущий во мне проказливый дух.
— Пять дней. И я обещаю, что приручу любого мучающего тебя духа. — По его тонким губам скользнула улыбка. Не прощаясь, он развернулся и вышел, оставив меня один на один с… Хряпом. Он появился, едва за моим женишком сошлись створки дверей, и, возмущенно топая, принялся ходить по столешнице.
— Я в тебе живу? Не, ну хоть бы постыдилась такое говорить! А если Хранительница услышит? Это же извращение какое-то! Я тебе кто — глист? Делать мне больше нечего, как быть квартирантом сумасшедших девок! И вообще, дорогая, это вопиющая наглость! Мало того, что я тут, понимаете ли, о тебе забочусь — ночи не сплю, жизнь всяким рыжим порчу, так она же еще и сдала ему меня при первой возможности!
— Заботишься? Это так, по-твоему, выглядит забота?! Спихнуть меня первому встречному психу-маньяку на воротнички, а самому втереться в доверие к правящим духам, или как там они у вас называются? Да если бы не ты, никакого дурацкого собрания сегодня бы не было, и я еще несколько дней могла бы спокойно жить, зная, что никакой идиот не прочит меня себе в роли жены!
— Да если бы не я, твой Дарн еще долго бы не узнал, какую змею на груди пригрел! Не успел он отвернуться, как ты уже шашни крутишь!
— Что?! — От такой наглости я даже позабыла все ругательства, которые в избытке вертелись на языке.
— Ну… гм. Может, я немного поторопился с обвинениями… А вообще, похоже!
— Что-о?! Тогда я расскажу твоей Хранительнице, что ты Ольге Николаевне в любви до гроба поклялся и из-за этого даже полетел на край света, выручать ее змеевичок!
— Что-о-о-о?! Ах ты… — Домовой аж подпрыгнул и погрозил мне кулаком, при этом судорожно открывая и закрывая рот.
Может, я немного поторопился с обвинениями… А вообще, похоже!
— Что-о?! Тогда я расскажу твоей Хранительнице, что ты Ольге Николаевне в любви до гроба поклялся и из-за этого даже полетел на край света, выручать ее змеевичок!
— Что-о-о-о?! Ах ты… — Домовой аж подпрыгнул и погрозил мне кулаком, при этом судорожно открывая и закрывая рот. Наконец он смог продышаться. — Ладно! Один-один. Чего ты хочешь?
Заслышав гонг победы, я тут же успокоилась.
— Ты, кажется, хотел все выяснить про Дарна и Петра. Если что узнал — выкладывай, хочу Галину порадовать хорошими новостями.
— Все-таки пойдешь?
Я фыркнула.
— Конечно! Даже Галкин авторитет никогда не давал ей гарантий, что я останусь дома, а не пойду в клуб. А тут какой-то лутанец! Так что — выкладывай.
Хряп нерешительно помялся и нехотя принялся рассказывать.
— Понимаешь, с Петюней не все так просто. Чуть с катушек не слетел. Хотя неплохо было бы ему за это Вейтру спасибочки сказать. Но не переживай, все чин чинарем — уперли прямо из-под носа, хорошо меня Хранительница отправила к своим слугам, сказать, что его решили не везти на переработку, а сжечь. Но я старался! Вейтра до истерики чуть не довел, а вообще…
— Стоп! — рявкнула я, чувствуя, что еще немного и «с катушек» придется слететь мне. — Что за Вейтр, кого уперли, зачем сжечь, какая переработка?
— Тю, а ты глупая! — Хряп перестал размахивать руками. — Я же тебе говорю! Вейтр — тот, кто так же, как ты, видит и слышит нас — жителей невидимого мира, и исполняет приказы Хранительницы. А вообще здесь таких, как он, много. А еще есть Гиш. Вроде как он всеми своими заправляет, ну и, конечно, советуется с Вейтром, потому что без помощи Хранительницы — они никуда. А уперли Петра, так как ему грозила переработка, потому что он умер!
— Умер?!
— Да понарошку! Спасли его! Уже в компании Дарна отдыхает.
— Кто умер? — раздавшийся голос Галины заставил нас с Хряпом замереть и поспешно обернуться.
— Галь?! — Я поднялась к ней навстречу. — Откуда ты здесь взялась?
— Приятно, когда сестра так радуется твоему приходу. — Галка прошла к столу и опустилась на мягкий пуф, стоявший напротив. — Найти тебя не составило труда. Всего-то пришлось взять приставленных ко мне в качестве телохранителей парочку здоровяков и отправиться пугать народ. Если честно — незабываемые впечатления. Я чувствовала себя Кинг-Конгом, вышедшим на прогулку. На меня собралась поглазеть целая толпа горожан, и большинство из них женщины. Кстати, почему говорят, что аборигенам запрещают чувствовать? Очень даже! Балаболили что-то на своем, разве что пальцами не тыкали.
— Галь, не нужно было! Я и сама к тебе сейчас собиралась.
— Чего теперь собираться? Давай показывай свои апартаменты, угощай! Кстати, ты сейчас опять со своими галлюцинациями разговаривала? Кто там у них умер?
— Да не умер! Это просто Хряп по-русски изъясняться разучился! Сначала сказал, что Петр умер, а потом… — Я взглянула в побледневшее лицо сестры и бросился ее утешать. — Галь? Галь, ты чего? Да не пугайся ты так! Говорю же, все живы, здоровы! А этому мелкому пакостнику…
Я бросила недовольный взгляд туда, где еще совсем недавно стоял домовой. Ушел. Ну и ладно.
Ушел. Ну и ладно. Видя, что краска постепенно возвращается на побелевшее от боли лицо сестры, я принялась рассказывать ей то немногое, что мне удалось понять в бессвязном лепете Хряпа.
Город Лаарга
— Откуда ты знаешь, что отправка экспедиции назначена на эти несколько дней? — Гиш лишь на мгновение взглянул на Барта и вновь продолжил мерить комнату шагами. За последний час он не остановился ни на секунду, словно движение было его спасением.
