— И когда это случится? — Гиш хищно усмехнулся и помрачнел. — Пойми, Дарн, родится еще не одно поколение, прежде чем нашему существованию действительно что-то станет угрожать. А до тех пор мы все обречены, не видя жизни, жить на «благо Лутана».
— Но… — Дарн помолчал, разглядывая белые квадратики, устилавшие пол. — Как? Ведь планета умирает! За защитными куполами городов можно прожить всего несколько часов! Деревья и растения можно увидеть только в городских оранжереях. Из животных остались только те, кто может выжить в песках при недостатке кислорода! Разве это не гибель?
— Гибель. Но поверь! Нам, в наших золоченых клетках, ничего не угрожает, и не будет угрожать еще много миллионов дней. Порой мне кажется, что Правящие сами изуродовали наш мир, создав бесконечно совершенную систему рабства. Сам посуди — тебе позволено все! Ты не голоден, одет и даже можешь развлекаться. Правда так, как позволяет тебе Система. Тебе не дают расстраиваться и переживать. О твоем здоровье пекутся лучшие ученые этого мира. Ты — счастлив! — Учитель заложил руки за спину и вновь принялся ходить. — Вот только это мне напоминает счастье растения, которое очень быстро сослужит свою службу и его сожгут, чтобы на этом пепле вырастить еще много таких же растений. Нас используют! Понимают это единицы, но и они ничего не пытаются сделать, потому что, убив Систему, мы убьем и себя. У нас нет будущего. Поэтому мы все так и останемся жить в этой клетке.
Услышать правду, о которой он догадывался… знал, из уст друга, оказалось еще больнее. Лиза верит ему и ждет… Он должен совершить невозможное. Если нельзя спасти планету, он должен спасти ее. Хотя…
— А Небесные зеркала?
— Миф.
— Что, значит, миф? Мы же сами их создали, после того как Сарафи приказал искать Воздушный элемент! Ты сам провел множество исследований и выяснил, как можно использовать этот минерал, чтобы вернуть защитный слой планете, защитив ее от гибельных лучей Яро. А потом… у нас ведь есть вода в глубинных резервуарах! У нас есть все семена растений, которые когда-либо росли под этим небом! У нас есть клетки всех живых существ! Мы сможем вновь населить Лутан!
— Этого никогда не будет. — Гиш покачал головой. — Ты все еще не понял? Им нужен Воздушный элемент для каких-то своих нужд! До тебя вернулось восемь успешных экспедиций, под завязку нагруженных этим минералом. ВОСЕМЬ!!! Сейчас Воздушного элемента на Лутане столько, что уже сегодня мы бы смогли запустить Небесные зеркала…
— Как — восемь? — перебил его Дарн.
ВОСЕМЬ!!! Сейчас Воздушного элемента на Лутане столько, что уже сегодня мы бы смогли запустить Небесные зеркала…
— Как — восемь? — перебил его Дарн. — Но Сарафи говорил, что почти никто не возвратился, а те, кто вернулись, практически ничего не нашли.
— Вот тебе и ответ. — Учитель помолчал и поднял на него взгляд. — Зачем ты вернулся?
Дарн стиснул зубы. Боль. Невыносимая. Бесконечная. А может, Правящие, запретившие эту боль, — правы? Впрочем, если бы ему не довелось ее испытать, он бы так до конца и не научился думать. Не научился бы жить.
— Я должен вернуть тех, кого забрал на их планету.
— Ты взял с собой в экспедицию аборигенов? Но зачем?
— Это — люди. Владеют устаревшим языком Западных Земель. У них темные волосы и они зовут себя русами.
Удивленное лицо Гиша стало для него наградой.
— Повтори, что ты сейчас сказал!
— А еще у них прекрасная планета, где много воды и растений, деревьев, птиц и животных. У них синее небо и всего одна маленькая луна. У них тот же состав воздуха, плодородная почва и полноводные, полные рыбой реки.
— Это — мечта. Когда-то Лутан тоже был таким, но… мы можем только верить в это. — Гиш, о чём-то раздумывая, сосредоточенно погрыз ноготь. — Так, значит, ты хочешь сказать, что тебе повезло встретить планету, которую выбрало себе для жилья ушедшее в неизвестность племя русов?
Дарн с улыбкой качнул головой.
— Я этого не утверждал. Прошло много времени с тех пор, когда русы покинули Лутан. Возможно, это не первая заселенная ими планета. Кстати… серди них есть дайна!
— Ты уверен?! — Гиш взволнованно уселся в кресло напротив него. — Дайна? Настоящая, видящая жителей невидимого мира? Значит, она поможет нам вымолить прощение у тех, кто, оставив нам в пользование свое тело, уже давно живет там? Поможет наладить контакт с Хранительницей душ Лутана? Тогда, мой мальчик, действительно можно попытаться возродить нашу планету! Ведь только с помощью душ наших предков мы сможем вдохнуть жизнь в мертвые клетки и бесплодные семена.
— Да, но только если ты согласишься помочь мне в одном маленьком деле… — Улыбка стерлась с губ Дарна.
— В каком?
— Мне нужно узнать, где их поселили. Мужчина и две женщины.
Гиш прищурился, разглядывая его.
— Дата регистрации в Системе — вчера?
— Не знаю. После инъекций я даже не скажу, сколько времени прошло с момента моего возвращения в Лааргу.
— Сейчас как себя чувствуешь?
Дарн поморщился.
— Честно говоря — не очень.
Учитель развел руками.
— Терпи. Ввести тебе антисыворотку я не могу. Ты слишком много времени провел вне Лутана. Они активно будут приводить тебя «в чувство» еще дня три-четыре. Потом будет проверка, и вот, когда тебя допустят к работе, я постараюсь тебе помочь.
— А как насчет русов?
— Найду… А потом ты расскажешь мне все.
Кивнув, Дарн поднялся.
— Постараюсь. А сейчас, пожалуйста, введи мне «сыворотку забвения». Очень хочется погрузиться в пустоту. Хотя, если честно, я предпочел бы сейчас хорошенько выспаться!
Лиза
Когда кабина подъемника привезла нас на последний этаж, я рассчитывала увидеть огромный парк.
Очень хочется погрузиться в пустоту. Хотя, если честно, я предпочел бы сейчас хорошенько выспаться!
Лиза
Когда кабина подъемника привезла нас на последний этаж, я рассчитывала увидеть огромный парк. Тот, которым мы любовались, когда только попали в город. Но мы оказались на небольшой круглой площадке, где под белоснежным, пропускающим солнечные лучи, куполом росли самые настоящие цветы и деревья, а под ногами хрустко приминалась коротенькая трава. И пусть я не могла назвать ни одного растения, пусть деревья были невысокими и вместо зеленых на них были желто-зеленые листья — это был самый настоящий райский уголок.
— А это часть отведенной для твоей ячейки городской оранжереи. — Шарам вышел следом и ненавязчиво остановился позади меня. — Все это для того, чтобы вы не чувствовали себя неуютно. Представь, что вы — дома!
— Дома? И ночью будут видны луна и звезды? — я обернулась к нему. — И будут заметны сквозь купол падающие звезды?
Он не сводил с меня ярко-зеленых глаз с чуть вытянутым фиолетовым зрачком. Таких же, как у Дарна. Но в них не было тепла. Не было чего-то пленяющего и необъяснимого. И все же, кажется, мне удалось его удивить.
— Звезды? Но… если желаете, в ячейку можно поставить транслирующий экран. А… зачем смотреть на звезды?
— Чтобы верить в то, что среди этих россыпей я увижу, даже не зная о том, свою планету. — Я продолжала смотреть на него, а он вдруг смутился, отвел взгляд.
— Ты произносишь непонятные для меня слова. Твоя речь очень похожа на речь жителей Западных Земель, но… многое для меня непонятно. Мне показалось, ты скучаешь по своей планете?
