— Хряп, помоги?! — я припустила в голосе слезу. Чтобы уж наверняка! — Тот, кого ты сейчас видел, меня обманывает. И то, что ты сейчас видел, было не по моему желанию! Меня используют! Всех нас!
— Да ну? От ведь… едрит его… Ладно. А чего делать-то? С ним? Имей в виду — убивать мне нельзя. Я дух мирный — могу только напугать.
Я дух мирный — могу только напугать.
— До инфаркта? Годится!
— Э..?
— Ладно, забудь. Мне нужно, чтобы ты следил за мной и рассказывал о прошедшем дне. Точнее, рассказывать буду я, а ты поправляй. Вдруг чего забуду…
— О! Дело! Хоть наговоримся всласть!
— Значит, согласен? — Я поднялась.
— Еще бы. Сделаем в лучшем виде! — Хряп даже козырнул.
— И чтобы на нижнем этаже я тебя больше не видела! По крайней мере, пока сама не позову.
— Не очень-то и хотелось! — недовольно буркнул он, демонстративно направляясь к подъемнику. — Я на тебя и в Боровлянке насмотрелся!
— Что?! — Я обернулась, сраженная наповал такой наглостью, и привычно замерла, разглядывая пустой зал. Исчез. Против его воли я бы никогда его не увидела.
Оглядевшись, я сняла оставшиеся вещи и шагнула в открывшуюся дверь. Что ж теперь, из-за этого пакостника грязной оставаться?
Интересно, где сейчас Дарн?
Город Лаарга
— Дарн, если ты считаешь, что можешь бросить нас у черта на рогах, хочу тебя разочаровать! Или ты немедленно вытаскиваешь нас с вашей дурацкой планеты, или… или… — Галина возмущенно замолчала, видимо, продумывая достойную угрозу, но ему было все равно. Он, не отрываясь, смотрел на безмолвно стоявшую позади нее Лизу. И она смотрела на него, и от ее взгляда хотелось летать, хотелось перевернуть мир, но еще больше хотелось спрятаться и никогда больше не испытывать эту ужасную боль от сжигающей сердце вины.
— Дарн? Ты меня слышишь? — Галина подскочила ближе и затрясла его за плечо. — Слышишь? Ты должен что-то делать?
Не ответив, он только отстранился и шагнул к Лизе.
— Я… спасу тебя. Всех вас.
Она не ответила. Только смотрела и смотрела ему в глаза, а вот Галина не собиралась отступать. Подскочив к нему, она резко дернула его за плечо, разворачивая к себе, и от души наградила звонкой оплеухой.
— Дарн!
Он лишь на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, над ним нависало встревоженное лицо Гиша.
— Дарн! Хвала ушедшим! Немедленно приходи в себя!
В плечо ткнулась острая боль, и тут же сменилась покоем. Кровь замедляла бег, сердце постепенно успокаивалось, и лишь перед глазами по-прежнему стояла Лиза.
— Так! А теперь, когда мы скрыли следы твоего преступления, немедленно рассказывай! — Гиш сел рядом. — Во-первых: почему приборы слежения зафиксировали идущие от тебя два запрещенных чувства, и, во-вторых, ты видел сон? Почему сыворотка вызвала у тебя сновидение?
— Гиш… — Дарн сел, подержался за голову и направился к подъемнику. — Ты можешь приготовить что-нибудь съедобное? А я пока приму душ. Кстати, у землян есть хороший обычай — после смерти их омывают, а я облегчу тебе задачу.
— Ты хочешь сказать, что после того, как ты поделишься со мною тайнами, мне придется сдать тебя на биомассу?
— Уверен, что ты сам захочешь меня убить, лишь бы только избавить от мучений! — Дарн невесело усмехнулся и шагнул в дожидавшийся его подъемник.
Установив предельно возможную холодную температуру, он разделся и шагнул в душевую камеру. Вода прохладным облаком окружила его, успокаивая мысли и чувства.
Сон. Ему снился сон, даже после того, как Гиш собственноручно поставил ему «инъекцию забвения». После нее он должен был просто исчезнуть и появиться тогда, когда биорги явятся снимать показание с контролирующих его тело приборов. Хорошо, что Гиш разбудил его раньше и поменял показания на те, которые и должны были быть в идеале. Значит, сегодня он ограничится одной «инъекцией спокойствия».
И все же, Лиза молчаливым укором до сих пор стояла перед глазами. Скорей бы уже прошли эти пять дней обязательного карантина. Скорей бы он оказался допущен к служебной базе Лутана и биологическим секторам класса «а».
Выйдя из камеры, он пару минут стоял под теплым ветром сушильной зоны и, натянув раг, направился к подъемнику.
— Вот. Все данные о наблюдаемом объекте. В состоянии забвения активности не проявлял. Вчера получил три дозы «инъекции спокойствия». Сегодня я заставил его выйти из забвения ровно полчаса назад.
Рядом с Гишем стояли двое. Скорее всего, биорги. Когда «лечение» уже назначено, управляющих заботит только результат, а точнее — собственное спокойствие. Он знал это и прекрасно понимал, что, выдай он себя хоть жестом, хоть взглядом, — пострадают все, и в первую очередь Гиш.
Управляющие мудры! Ох, как мудры! Ведь на Исполнителя наказания можно навести легкий морок, за которым он не увидит истину, а с биоргами такие шутки не пройдут. В первую очередь, они верят показаниям машин, сканирующих органические и эмпирические волны, а их обмануть — это нужно постараться!
Немного замешкавшись у подъемника, Дарн нацепил на лицо маску безразличия и неспешно направился к проверяющим.
— Почему на графике забвения явно выраженный скачок страха? — равнодушно поинтересовался один. — Перед пробуждением.
— Э-э… — Гиш взглянул на любезно предоставленный им экран наблюдений. — Ааа…. В это время я ввел ему раствор, возвращающий сознание из забвения, а вы же знаете, что он немного активизирует психо-нестабильный фон. Кстати, желаете сами осмотреть вверенного мне подопечного?
Наставник указал на Дарна. Тот уже подошел, уселся на стул, стоявший в зоне приема пищи, и уставился невидящим взглядом прямо перед собой. Один из проверяющих молча приблизился и сжал холодными пальцами его запястье. Какое-то время биорг внимательно наблюдал за пульсом, а после так же молча устремился к двери. Второй направился за ним. Двери жилой ячейки раздвинулись, выпуская гостей, и снова сошлись.
— Кажется, мне удалось их убедить, — Дарн наконец-то позволил себе улыбнуться.
— Еще бы! Если бы я не ввел тебе «инъекцию спокойствия» и не стер все аномалии с экрана наблюдений, ты бы уже шел вместе с ними в закрытую часть города, — сказал Гиш, устало вздохнув, и коснулся пальцем сидевшего на запястье уменьшенного прибора управления. Рядом с Дарном послушно выскочил еще один стул, а между ними — уставленный снедью стол.
— А как же скачок страха? — спросил Дарн и невозмутимо потянулся к сферической чашке, заранее зная, что увидит, и, открыв ее, с наслаждением принюхался. Пусть «инъекция спокойствия», сделанная ему учителем, накладывала на все печать безразличия, но оставаться равнодушным при виде любимой с детства еды не получилось. Наваристый суп из грибов, растущих в подземных тоннелях, он впервые попробовал здесь, в Лаарге. И сварен он был не поварами биосистемы города, а Гишем.
— Да. Этот скачок я оставил. Сам посуди — ты же не биорг, ты же все равно должен что-то чувствовать, как-то проявлять себя.
К тому же расшатанные в экспедиции нервы просто не могут не реагировать на внешние раздражители. А вот если бы они увидели кое-какой другой скачок… Скажи мне, мальчик, Лииза — это кто?
Дарн почувствовал, как кровь прилила к лицу, и, взяв в руки ложку, сосредоточился на супе. Горячий!
Гиш молчал, но он чувствовал его взгляд.
