Спустя три года Джей Эдвери вернулась домой — с рухнувшими мечтами, порядком проспиртованными мозгами циничной особы и формами, способными свести с ума любого самца в возрасте от пятнадцати до шестидесяти лет. Родной городок Джей Эдвери, Плэйсбери, расположенный на юге Аризоны, представлял собой обычное шахтерское поселение на семь тысяч человек. Никаких перспектив, никакой жизни. Лучшей партией в Плэйсбери в ту пору был молодой Тревор Адамс — менеджер местной рудодобывающей компании. Джей Эдвери положила на него глаз и через три месяца женила на себе. Через год в Терренском филиале Аризонской горнорудной компании появилось вакантное место менеджера. Руководство компании предложило его Тревору. Адамсы перебрались в Италию.
Поначалу это был разительнейший контраст: выжженные солнцем пустыни Аризоны с красноватым песком, похожие на пустыни Марса, цветущие, благоухающие холмы и долины Италии, Джей была в полном восторге — на время она даже забыла о пристрастии к алкоголю. На выходные они ездили в Рим и Париж, Венецию и Милан… Но через год острота новизны притупилась и Джей снова потянулась к бутылке. Тревор, конечно же, видел, что происходит с женой, но относил это на счет ее одиночества. Ей просто не хватает друзей, думал он… Но со временем тяга жены к алкоголю стала волновать его в большей степени, особенно после того, как она пару раз напивалась на вечеринках друзей и устраивала мужу сцены. Тревор считал, что у них нормальная семейная жизнь, и ему это было непонятно. Ему, но не ей.
Конечно, как муж, Тревор был в полном порядке. Имея хорошую работу, он обеспечивал Джей, удовлетворяя все ее капризы, но вот в постели… Рот Джей скривила ухмылка — в постели до мужа Софии Тревору далеко.
Руки Джей пробежались по бедрам. Меж ног разлилось волнующее тепло. Алекс Пинсон был бесподобен в постели, а ее черная «киска» всегда отзывалась на малейшее воспоминание о нем приятной пульсацией.
О, черт!..
Джей судорожно вздохнула и полезла под душ. Нужно остыть и избавиться от этого паршивого озноба, решила она. И от мыслей об Алексе.
Первые струи воды попали на кожу, охлаждая ее…
Через пятнадцать минут Джей вышла из ванной. Проглотив еще одну таблетку аспирина, выпила кофе и отправилась в спальню наводить маникюр.
В десять часов позвонил Тревор, сообщил, что заедет за ней. Сказав «жду», Джей положила трубку и вернулась к ногтям.
Через двадцать минут она подкрасила губы, наложила тени на веки и позвонила Тифани, предупредив ее, что подъедет к одиннадцати.
В половине одиннадцатого «опель» Тревора Адамса подкатил к дому. Джей вышла на улицу и, закрыв дверь дома на ключ, направилась к автомобилю мужа. Через минуту машина двинулась в сторону пьяцца дель Фуоко.
Устроившись на сиденье, Джей открыла окно и, достав сигарету, закурила.
Из приемника неслась песня — что?то на итальянском. Джей понимала язык, но не любила его. Особенно ей не нравились эти песни с резкими, словно высеченными из мрамора, словами.
— Переключи, — попросила она.
— Не нравится?
— Ты же знаешь…
Тревор хмыкнул, глядя на исказившееся лицо Джей. Он знал, что она не выносит итальянских песен. Ему самому они нравились. Он попереключал каналы, и вскоре в салон машины ворвались «Джигси».
— Послушай, — Тревор говорил, не отрывая глаз от дороги, — я разговаривал сегодня с Алексом. Знаешь, что он мне сказал?.. Они с Софией собрались провести этот уик?энд в Париже! Представляешь, какое совпадение?
Джей кивнула. Она поняла: маленькая комбинация, задуманная, без сомнения, Алексом. Он намекнул Тревору, что неплохо бы съездить в Париж вчетвером — наверное, вчера вечером. Сегодня Тревор сказал ей, что хорошо бы навестить его тетю в Париже, а вот сейчас говорит, что и Пинсоны собираются туда же — совершенно случайно… Все ясно. Непонятно одно: как Алекс собирается остаться с ней наедине в Париже, если с ним будет его жена, а с ней — муж? Но наверняка какой?то план у него уже есть…
Докурив, Джей сунула окурок в пепельницу и спросила:
— Он тебе так и сказал, что собирается на выходные в Париж?
— Да.
— А что им нужно в Париже?
— Не знаю. Собираются в театр или по магазинам.
— Летят тем же рейсом, что и мы?
— Десятичасовым, — кивнул Тревор. На губах его блуждала довольная улыбка.
«Наверное, представляет, как завтра вечером пойдем в какой?нибудь ресторан», — подумала Джей. Интересно, догадывается ли Тревор, что его лучший друг спит с его собственной женой? Скорее всего — нет. Иначе бы реагировал на слова Алекса по?другому…
Они выехали из Рионе Нуово и покатили по главной улице Террено в сторону Вилладжо?Верде, где жила Тифани. Чем ближе они подъезжали к центру города, тем шире становилась улица, а поток автомобилей — плотней.
— После пяти я освобожусь, — сказал Тревор, поворачивая на тихую виа Роза. — Заехать за тобой?
— Не надо… Я не знаю, когда мы закончим.
— Во сколько тебя ждать дома?
— Трев, я же говорю, что не знаю. Часов в семь или восемь — как все сделаем. Доберусь сама.
— Ладно…
Тревор хотел сказать что?то еще, но в этот момент на дорогу выскочил человек. Он появился на противоположной стороне улицы и бросился наперерез машине. Джей закричала. Ехавший по противоположной стороне улицы коричневый «форд» принялся тормозить, отчаянно скрипя покрышками.
Джей закричала. Ехавший по противоположной стороне улицы коричневый «форд» принялся тормозить, отчаянно скрипя покрышками. «Форд» развернуло, и он встал поперек дороги, заехав передними колесами на тротуар. Тревор нажал на педаль тормоза, но расстояние между машиной и бегущим человеком не превышало трех метров — в следующую секунду «опель» ударил человека по ногам, и тот взлетел вверх, как тряпичная кукла, пару раз перевернулся в воздухе и упал на асфальт.
— О Боже! — прошептал Тревор, когда машина остановилась. — Я убил его!
Он посмотрел на Джей, притихшую на соседнем сиденье, и нервно сглотнул.
«Любовь — это тернии, но мы пройдем через них»,- пели «Джигси». Тревор и Джей Адамсы не слышали музыки, несущейся из задних колонок автомобиля. Похожие на гипсовые изваяния, они молча смотрели на фигуру человека, лежащего на дороге…
Доминик Пальоли не принадлежал к тому типу людей, которых легко выводит из себя малейший пустяк. Даже серьезная неприятность не могла выбить его из колеи. Доминик по природе был флегматичен. У него было тучное тело и слегка одутловатое лицо. Двигался он медленно, говорил — растягивая слова. Первое впечатление, возникавшее у незнакомого человека при общении с ним: этот толстяк не обладает проницательным умом и кошачьей реакцией. Оба суждения были неверны в корне. Доминик Пальоли обладал редчайшим умом. Он держал в голове сотни имен, адресов и телефонных номеров. Мог, всего лишь раз посмотрев на фотографию, опознать по ней человека через несколько лет. То же самое относилось к его реакции. Он был медлителен лишь в обычной жизни. Но когда дело шло на секунды, он превращался в живой «макларен».
Именно острый ум и обманчивая медлительность позволили ему приблизиться к Франческо Борзо и стать его правой рукой. Такие люди, как Доминик Пальоли, ценились всегда. Борзо отдал ему Вилладжо?Верде и не прогадал — Доминик держал торговый район Террено железной рукой. Владельцы ресторанчиков и магазинов выплачивали ему еженедельную дань своевременно, задержек практически не возникало. Не было в Вилладжо?Верде и уличных хулиганов — за порядком на улицах следили двадцать человек из отряда Пальоли. Доминик поддерживал среди своих людей строжайшую дисциплину. Каждые два дня они отчитывались ему о происходящем на их территории, а в пятницу утром, когда собиралась дань, каждый из них приезжал к Пальоли на тщательный инструктаж. Сам Доминик любил иногда выезжать на улицы своего района и разговаривать с владельцами магазинов, В таких случаях он брал с собой Пепе Сборцу. Этот парень ему нравился.
