Тревор сглотнул.
В «старом» городе, где живут итальянцы, трехчетырехэтажные дома стоят вплотную друг к другу Улочки там такие узкие, что ни о каких лужайках не может быть речи. На улице едва могут разъехаться две встречные машины, а соседи часто перекрикиваются через улицу, высунувшись из окон домов, Но там каждый человек знает, что происходит в квартире соседа.
В «американском» квартале каждый дом- крепость. И каждый хозяин защищает его как может.
Тревор выбрался из машины и медленно пошел по дорожке к дому. Внезапно его собственный дом с темными окнами гостиной напомнил ему череп с пустыми глазницами.
Подойдя к двери, он подергал за ручку — дверь была заперта. Неужели Джей еще не вернулась? Он же просил ее приехать пораньше!
Достав ключ, Тревор открыл дверь и вошел в прихожую.
— Джей? — крикнул он.
Дом ответил ему гробовым молчанием. Тревор взял бейсбольную биту, стоящую у двери.
— Джей, — много раз говорил он жене, — не открывай дверь, пока не убедишься, что это безопасно. На всякий случай, держи при себе биту.
— Ты хочешь, чтобы я размозжила голову старому почтальону? — ухмылялась она.
— Почтальону не надо, — терпеливо отвечал он. — В этом городе достаточно безработных итальяшек, которые шныряют по улицам и ищут, что бы украсть и кого бы ограбить.
— Ладно, — скалилась Джей, — только не обижайся, если однажды вечером ты вернешься с работы и получишь битой по лбу. Вдруг я спутаю тебя с итальяшкой?..
Он прислушался: единственным источником звуков в доме был мурлыкающий радиоприемник на кухне.
Тревор прикрыл дверь и вышел из прихожей в гостиную. Здесь никого не было. Держа биту в правой руке он заглянул в спальню, детскую, свой кабинет. Пооверил маленькую кладовую, расположенную п задней части дома, где были свалены в груду спортивные принадлежности, старая одежда, телевизор, который уже год как не работал и который он все не мог собраться и выбросить на помойку. Наконец, он заглянул в ванную и очутился на кухне.
Дом был пуст.
Тревор положил биту на стол и перевел дух.
Кого он, собственно, собирался найти в своем доме привидение, явившееся к нему с местного кладбища? Грабителя в черной маске, притаившегося под кроватью и ждущего, когда хозяин войдет в спальню, чтобы неожиданно выскочить и напугать его?..
«Прекрати, — сказал он себе, — ты отлично знаешь кого ты боялся найти. Светловолосого парня, которого (…Я приду вечером. Я запомнил номер твоей машины. Тревор Адамс, и я найду тебя…) ты сбил этим утром на виа Роза. Обычные люди после подобных ударов не выживают… И не читают мысли других людей».
Он взял стоящий на столе чайник, заполнил его водой и включил в сеть. Потом сел к столу.
Из правого кармана брюк Тревор вытащил револьвер Алекса Пинсона.
Он взял стоящий на столе чайник, заполнил его водой и включил в сеть. Потом сел к столу.
Из правого кармана брюк Тревор вытащил револьвер Алекса Пинсона. Из левого выудил маленькую коробочку с фирменной этикеткой. Взяв нож для разделки мяса, вспорол картонную упаковку и, перевернув коробку, высыпал ее содержимое — поблескивающие серебристым отливом патроны покатились по крышке кухонного стола…
— Синьор, у меня для вас отличнейший выбор, — говорил продавец небольшого оружейного магазинчика, расположенного на Золотом бульваре, куда он заехал сразу же после работы. — Посмотрите: патроны на любой вкус!
Продавец- хитрый лис с глазами пройдохи- причмокивал губами и, размахивая руками, старался вовсю.
— Синьор, какой калибр вам нужен?
— Тридцать восьмой, для «Смит?Вессона». — О!.. Вы пришли туда, куда нужно! У меня для вас целый арсенал! Нырнув под стойку, продавец разогнулся и продемонстрировал Тревору большую коробку. Его черные глаза?маслины хитровато блеснули.
— Смотрите, синьор: самая стоящая штука — разрывная пуля. — Он показал Тревору темно?серый цилиндрик. На закругленном конце пули был сделан крестообразный нарез — Абсолютная надежность. С такой штукой вы защищены от любого. Главное — попасть в человека. Если вы всадите такую пулю в голову или грудь, это стопроцентная смерть. Вырывает пару килограммов мяса и не оставляет ни одного шанса выжить.
Заметив в глазах Тревора недовольный блеск, продавец замахал руками:
— Не хотите, чтобы его разрывало на куски? Отлично! Не надо? Тогда у меня есть для вас кое?что другое. Обычные патроны. — Он высыпал на прилавок горсть цилиндров латунного цвета. — Со стальными пулями — проходят навылет, почти никакой крови. А вот это — свинцовые. Плющатся о тело и остаются внутри. Крови практически нет, но надежность меньше, чем у разрывных.
Тревор мялся у прилавка, рассматривая патроны и не зная, что выбрать. Продавец истолковал его нерешительность по?своему. Перегнувшись через прилавок, он прошептал в лицо Адамса:
— Синьор, я так понял, вам нужно что?то абсолютно надежное, но без большой крови?
— А у вас есть что?то похожее? — Тревор поднял глаза и уперся в хитровато глядящие «маслины» невысокого человека за стойкой.
Тот бросил за спину Тревора быстрый взгляд — тип с тараканьими усами, последнюю минуту разглядывавший стеллажи с помповыми ружьями, развернулся и вышел из магазина.
— Минутку, синьор.
Продавец проворно выскочил из?за прилавка, подсеменил к двери и повесил на ее ручку табличку «Закрыто».
— У меня есть кое?что для вас, синьор. Абсолютная надежность и никакой крови. Но это будет стоить вам денег… — Он пристально смотрел на Тревора,
— Давайте, — кивнул тот, ощущая, как в животе завязывается тошнотворный узел.
Продавец снова нырнул под прилавок. На этот раз он возился там около минуты. Когда же он выпрямился, в глазах его светился сумасшедший
— Синьор, это самое надежное, что существует мире, и никакой крови! Главное попасть в человека. Совершенно не важно куда — смерть гарантирована!
Он поднял руку с зажатым между двумя пальцами серебристым цилиндриком.
— Со смещенным центром тяжести, — прошептал продавец, благоговейно разглядывая патрон. — Вы стреляете в руку человека, а пуля выходит из живота. Или из ноги. Она гуляет по всему телу и выходит, где ей вздумается. А может вообще не выйти… Маленькое входное отверстие и маленькое — выходное, почти никакой крови. Зато внутри тела — кровавая каша.
Продавец нагнулся через прилавок и жарко прошептал в самое лицо Тревора, глядя на него лихорадочно поблескивающими глазами:
— Эти уроды в правительстве приняли Конвенцию и запретили такие штуки.
Понимаете, синьор? По закону, эти пули продавать и использовать нельзя. Но человек не придумал ничего более надежного, и их используют… — Черные «маслины» испытующе сверлили лицо Тревора. — Ну, так что, синьор?.. Вы берете?
— А они подходят для револьвера?- прохрипел Тревор, глядя на безобидную с виду серебристую пульку.
— Идеально. — Продавец не отрывал глаз от побледневшего лица Адамса. — Стреляете в урода и предоставляете пуле делать всю необходимую работу. Второго выстрела не потребуется.
Тревор выкинул барабан и аккуратно зарядил револьвер. Шесть серебристых цилиндриков легли в пустые ячейки, словно только и ждали этого. В коробке осталось еще четыре патрона. Тревор раздумывал пару секунд, после чего поднялся и отправился в кабинет.
Открыв нижний ящик своего рабочего стола, он достал серебряную табакерку, подаренную ему отцом на его двадцатипятилетие. Подняв крышку, засунул четыре оставшихся патрона внутрь табакерки, защелкнул миниатюрный замок и сунул ее в глубину ящика. После этого он вернулся на кухню.
