Через три месяца такой необременительной службы батальон Винченцо бросили на юг страны — один из местных князьков захотел установить там свои порядки, для чего набрал около сотни человек из окрестных деревень, вооружил их и начал грабить проходящие правительственные обозы. Командование батальона решило, что достаточно будет одного вида вооруженных солдат, чтобы остудить пыл грабителей, но оно просчиталось. Когда наемники вошли в район джунглей, контролируемый мятежниками, они попали в засаду. Половина батальона погибла в считанные минуты. Сам Винченцо Бокаччи чудом остался в живых. Когда остатки наемников вышли из?под обстрела, они были ошеломлены, но, придя в себя, решили отомстить за погибших. Проведя разведку, наемники установили район джунглей, в котором располагалось одно из поселений мятежников. Через двое суток, под покровом ночи, они вошли в эту деревню и сделали такое, о чем Винченцо Бокаччи не хотел вспоминать даже через тридцать лет… Сорок вооруженных до зубов солдат, подогретых марихуаной и желанием крови, ворвались в деревню и, подпалив пару домов на окраине, принялись выгонять жителей из остальных.
До сих пор он помнил ту ночь, когда на площади посреди деревни собралось около двухсот человек. Три четверти из них были женщинами и детьми. Среди мужчин большинство оказалось стариками. Но были среди них и молодые мужчины, которые по виду могли быть теми, кто два дня назад участвовал в бойне в джунглях. Таких набралось около двадцати. Нескольких из них наемники расстреляли сразу же — на глазах у собравшихся. Остальных поставили на колени и принялись выпытывать у них, где их вождь. Но упрямцы молчали. Каждый раз, задавая вопрос и не получая на него ответ, наемники брали одного и мужчин и отрезали ему член. Затем, дав несчастном помучаться пару минут, расстреливали. Но таким образом они ничего не узнали. Тогда наемники перешлр к женщинам. На глазах у оставшихся в живых мужчин их женам и дочерям начали отрезать груди и бросать их бегающим по площади собакам. Мужчины молчали. Наконец, озверевшие от марихуаны, вида крови и упорства туземцев, наемники приказали женщинам снять с себя всю одежду и, согнав их на центр площади, начали вспарывать штыками, словно свиней, — от низа живота до груди. Над освещенной кровавым пламенем площадью висел тошнотворный запах смерти. В воздухе носились крики умирающих женщин и детей. Через полчаса две трети деревни было вырезано, но мужчины ничего не сказали. В конце концов, наемники расстреляли оставшихся в живых, а деревню сожгли… Через три дня они нашли мятежного вождя. С севера страны пришло подкрепление, и солдаты разгромили отряд князька, а самого его повесили на платане, предварительно вырезав яйца и заставив его их съесть. После этого они вернулись на север Заира. Прежняя служба возобновилась.
Но через короткое время Винченцо Бокаччи начали преследовать кошмары. Во сне он видел полыхающие дома, отрезанные женские груди, рассеченные влагалища, истекающие кровью, продырявленные черепа мужчин… Так повторялось из ночи в ночь. Вскоре он начал искать спасение в алкоголе. Он не ложился спать, не выпив полбутылки вина. Поначалу это помогало. Но затем кошмары принялись преследовать его с новой силой. Винченцо понял, что если в ближайшеев время это не прекратится, он просто сойдет с ума. Он написал рапорт об увольнении и через две недели уехал в Италию.
Первым местом, куда он пришел, сойдя с корабля в Неаполе, был католический собор Святого Франческо. Впервые в жизни он исповедался священнику, и, как ни странно, ему полегчало. На следующий же день он пришел сюда снова. И через день… Неожиданно Винченцо Бокаччи понял, что церковь — то место, где душа его может найти успокоение. Переговорив с настоятелем собора, он решил посвятить остаток своей жизни служению Господу. В этом он увидел возможность искупить тот грех, что не давал ему покоя ни днем, ни ночью.
Следующие пять лет Винченцо Бокаччи провел в одной из католических семинарий Неаполя. После ее окончания он получил сан священника, принял обет безбрачия и отправился на север Италии, в маленький городок Террено, расположенный у подножия Ломбардийских Альп. Здесь он никого не знал, но вскоре познакомился со священниками местных церквей. Следующие годы он исправно служил Господу, начав с должности капеллана госпиталя, действовавшего при церкви Санта Мария Аквилония. Через полтора года он стал священником, а спустя еще десять лет — настоятелем этого храма. За последующие пятнадцать лет церковь расширила круг прихожан, в самом здании храма, которому к тому моменту насчитывалось более ста пятидесяти лет, сделали ремонт на общественные пожертвования, и в большой мере это была заслуга отца Винченцо. Руководство католических церквей Италии заметило усердного священника и предложило ему место епископа в одной из епархий Ломбардии. Но он отказался. Санта Мария Аквилония стала его домом. Здесь он нашел свое пристанище и не хотел уезжать от храма и своих прихожан. К тому же с годами воспоминание о кровавом эпизоде его юности поблекло, и он не хотел, чтобы оно всколыхнулось в нем вновь.
Однако в этот вечер оно вспыхнуло в нем с новой силой, и виной тому были слова человека по имени Аз Гохар — странные слова о том, что жителям этого города грозит опасность полного истребления.
Здесь он нашел свое пристанище и не хотел уезжать от храма и своих прихожан. К тому же с годами воспоминание о кровавом эпизоде его юности поблекло, и он не хотел, чтобы оно всколыхнулось в нем вновь.
Однако в этот вечер оно вспыхнуло в нем с новой силой, и виной тому были слова человека по имени Аз Гохар — странные слова о том, что жителям этого города грозит опасность полного истребления. Отец Винченцо знал, что значит полное истребление, и не хотел, чтобы оно повторилось в Террено. После встречи с Бен Аз Гохаром и отцом Федерико в церкви Сант?Антонио ди Франчезе отец Винченцо вернулся в Сайта Марию Аквилонию. В девять вечера в его церкви закончилась последняя служба. Органист церкви и два священника, помогавшие отцу Винченцо в проведении вечерней мессы, навели в церкви порядок и ушли из храма в начале десятого. После их ухода, отец Винченцо запер две боковые двери, притушил свет в огромном зале церкви и обошел храм снаружи.
Сайта Мария Аквилония располагалась на небольшой площади в южной части Террено и представляла собой приземистое строение, сооруженное в середине прошлого века. Главные двери церкви с полутора метровым крыльцом, выходящие на площадь, были обращены к центру города. К ним вела небольшая асфальтированная дорожка. Две боковые двери выходили на примыкающие к храму улицы. Никакой изгороди вокруг церкви не было. Храм был открыт круглые сутки — ночью его главные двери не запирались.
Обойдя церковь снаружи, отец Винченцо вошел внутрь, пересек главный зал храма и некоторое время смотрел на статую Святой Марии Аквилонской (в честь которой и была названа церковь), стоящую на алтаре. Слабый электрический свет падал на склоненную голову святой, придавая ей скорбный вид. Днями, когда через цветной витраж под потолком зала в церковь лился солнечный свет, людям казалось, что святая улыбается. Иногда ее лицо казалось умиротворенным. Реже, когда свет и тень падали на алтарь под определенным углом, можно было подумать, что святая плачет… Пройдя в свою комнату, расположенную в задней части церкви, отец Винченцо поужинал, достал книгу архиепископа Боргуа «Деяния всех святых». и продолжил чтение с того места, на котором остановился вчера. Эта комната служила ему жилищем на протяжении многих лет. Здесь он ел, спал, рабогал. В одном из углов комнаты стояла тахта. Над ней были укреплены полки, заставленные книгами. Еще больше книг было в шкафу, стоящем у противоположной стены. Между тахтой и шкафом располагался стол. Маленькая лампада, висящая над столом, сделанная в виде плачущего Христа, светилась изнутри нежно?зеленым светом. Этот свет падал на открытые страницы книги, и священник был полностью поглощен ее изучением. Впрочем, чем дольше отец Винченцо читал «Деяния всех святых», тем больше его мысли отвлекались от книги и возвращались к словам Аз Гохара. Эти слова тревожили священника. То и дело он задавался вопросом: что имел в виду Аз Гохар, говоря о том, что жителям Террено грозит опасность? И почему он предупредил его и отца Федерико, чтобы они заперли двери церквей и не открьшали их сегодня ночью кому бы то ни было?..
