— Откуда он? — спрашивали пораженные обыватели. — Кто он?
— Не знаем, — отвечали им другие. — Никто. Скиталец.
Но обыватели не могли обходиться без домыслов, и про странного всадника стали появляться легенды, одна невероятнее другой. Если бы Эрвин услышал их, то рассмеялся, а может, и задумался бы, но он понятия не имел, какими слухами сопровождалось его появление. Чем ближе они подъезжали к академии, тем чаще он размышлял о ней и о своем решении вернуться туда. Как там его встретят?
Может, не стоило возвращаться? Может, незачем было подвергать себя риску повторного изгнания? Положа руку на сердце, он больше не нуждался в академии, он и без нее был уверен в себе. Изгнание больше не мешало ему быть магом.
Но было другое, что не давало ему порвать с академией. Она была его детством, его отцом и матерью, она была тем миром, откуда он вышел в жизнь. Поэтому он вернется к ней не беспомощным мальчуганом, который прожить не может без материнской юбки, а взрослым сыном, который нужен своей матери. И она простит и примет его, потому что нет матери, которая не простила бы своего сына.
Эта вера поддерживала его во время всего пути к академии. Но когда копыта Ди?и?ниль коснулись утоптанной почвы знакомого двора перед главным корпусом, уверенность вдруг покинула Эрвина. Он соскочил с лары и остановился рядом, чувствуя, что его ноги отказываются сделать хотя бы шаг вперед. Вокруг сбегались ученики, останавливались и глядели на него, и он не мог прочитать по лицам, узнают или не узнают его бывшие сокурсники.
Эрвин одернул себя — чего ему бояться! Ведь он уже был не тем наивным мальчишкой, который в прошлом году одиноко выходил из ворот академии, уверенный, что его никогда не впустят сюда снова. Теперь он лучше знал жизнь, и теперь он не был одинок — у него за пазухой сидела кикимора Дика, а рядом с ним стояла лара Ди?и?ниль.
— Где сейчас ректор? — спросил он собравшихся учеников.
— У себя в кабинете, — нестройным хором ответили они.
Эрвин собрался с духом и шагнул к парадному входу главного здания академии.
***
Зербинас сидел в кабинете за счетами поставок академии — рутинная работа, которую ему как ректору приходилось регулярно выполнять. Он услышал, как открылась входная дверь, но не стал отрываться от бумаг, а только уделил часть внимания вошедшему, ожидая его слов.
Но тот молчал. Почувствовав наконец, что молчание слишком затянулось, Зербинас поднял голову и взглянул на дверь.
Он не сразу узнал стоящего у двери мага. Глядя на это лицо, одновременно юное и взрослое, он никак не мог убедить себя, что оно принадлежало тому самому мальчишке, который в прошлом году стоял на этом же месте и выслушивал приказ об исключении. Но нет, не только это, поправил себя Зербинас, разглядывая вошедшего, того самого, который схватился со Скарпенцо и выручил Юстаса. Того самого, судьба которого укором совести грызла его сердце.
— Эрвин… — шевельнулись его губы. — Ты все?таки вернулся…
— Да. — Серые глаза Эрвина смело встретили испытующий взгляд архимагистра. — Я вернулся.
