— Да хоть туда. — Эрвин кивнул на старое дуплистое дерево, мимо которого проезжала подвода.
— Ну ты даешь! — изумился скрип. — Я же тележный скрип, а это дерево, понял?
— Ничего, поживешь древесным. Древесным как?то изящнее, и к тому же на природе…
— Ты думаешь? — Скрип заинтересованно уставился на дерево. — Можно попробовать.
Он соскочил с телеги и засеменил к дереву. Там он вошел в ствол и исчез.
Колесо подскочило на ухабе, подбросив тюк, а с ним и голову Эрвина. Эрвин разлепил сонные глаза и уставился на мелькающие перед ними кусты — приснится же такое!
Он прислушался. Еще прислушался. Телега катила по тряской дороге совершенно беззвучно. Он приподнялся и глянул назад на дорогу, где на обочине еще виднелось старое дуплистое дерево. «Ничего, поживет древесным», — решил Эрвин, снова укладывая голову на тюк. Древесным все?таки изящнее, и к тому же на природе.
***
Караван продвигался вдоль берега реки. Дорога благотворно подействовала на смятенные чувства Эрвина. Мерно стучали конские копыта, телегу потряхивало на неровностях колеи, в такт движению раскачивались тюки. Неспешно двигались люди и лошади, сберегая запас сил на долгий путь, медленно проползали назад придорожные деревья и травы. На окружающий мир спустилась обволакивающая, сонная тишина, в которой уютно было ни о чем не думать, отдавшись этому неторопливому движению, ведущему неизвестно куда и откуда.
При желании можно было вспомнить, что караван идет из Дангалора в Кейтангур, но Эрвину не хотелось вспоминать. Были только эта дорога, неспешное цоканье копыт и редкие возгласы погонщиков, сладкий травяной запах равнины и влажный, болотный — речной воды. Сам себе он казался одинокой, затерянной в мире точкой, для которой не существовало ничего, кроме того, что было доступно его ощущениям. Пестрые улицы Дангалора, маленькая гостиница, Тирса и Армандас, белая лара — все это, еще недавно бывшее его жизнью, казалось далеким, полузабытым сном.
Приснилось? Но за его пазухой дремала свернувшаяся клубочком Дика. Ее присутствие говорило о реальности прошлого. Значит, там, за горизонтом, оставались Тирса и Армандас, которых наверняка огорчит его внезапный отъезд. Ничего, они забудут. У них останутся дела, которые нужно делать, жизнь, которую нужно жить. Он ненадолго вошел в нее и ушел из нее, оставив след, может быть даже хороший. А разлуки — они заживают, так же как и раны. Остается только небольшой рубец на память.
Когда стемнело, караван встал на ночевку. Лошадей выпрягли пастись, загорелись костры, закопошились люди, готовя ужин и ночлег. Эрвин выпустил Дику погулять и уселся на берегу реки, глядя на тихую черную воду, в которой отражались звезды. Наверное, нужно было помочь у костра, но сегодня он был не в состоянии этого делать.
Поужинав, он улегся спать прямо на траву — у него не было ничего для дороги. Ночь выдалась теплая и сухая, словно она решила пощадить бездомного путника, пустившегося в странствия неприспособленным.
Словно она надумала побыть доброй — для начала.
В последующие дни Эрвин втянулся в дорожную жизнь. Вместе с остальными попутчиками он собирал дрова и разводил костры на стоянках, мыл посуду и перекладывал расползшиеся тюки, ехал на подводе или шел рядом, чтобы размять затекшие от сидения ноги. Но остальные ехали куда?то, а он — никуда. У них были какие?то цели и в начале, и в конце пути, а дорога была всего лишь связующей нитью между ними. У Эрвина не было ничего, только эта дорога.
Недели через две она рассталась с рекой и свернула в глубь равнины, хотя ничто вокруг не говорило о необходимости изменить направление — здесь не было ни холма, ни моста, ни слияния рек. Эрвин невольно насторожился и стал заглядывать вперед, хотя до сих пор ему было все равно, что там появится.
Впереди показался одинокий дом — неплохой, надежно построенный, но без обычного для таких поселений обширного участка возделанной земли. Лишь небольшой огородик виднелся поблизости. За домом возвышалась башня, в которой Эрвин с первого взгляда распознал башню мага, отличавшуюся от сторожевой застекленным залом наверху.
Когда караван подошел ближе, Эрвин увидел неподалеку от дома нечто вроде загона, обнесенного жердевой оградой. Вход в загон был простым проемом в ограде, безо всякого намека на ворота. Дорога, по которой шел караван, вела прямо в загон, не выходя оттуда никуда. Все это сооружение вкупе с дорогой выглядело как убедительный конец пути.
«Только не говорите мне, что это Кейтангур, — думал Эрвин, разглядывая с телеги дом с загоном. — Что же, интересно, это такое?»
Караван между тем втянулся в проем и остановился в загоне. Люди соскочили с подвод, словно ожидая чего?то, то же самое сделал и Эрвин. Обойдя загон, он обнаружил на противоположном краю закрытые ворота. Он подошел к ним вплотную и понял наконец, в чем дело, — там, за воротами, был канал.
Возвращаясь к подводе, Эрвин увидел входящего в загон пожилого мага. Ему хватило единственного взгляда, чтобы непонятным образом ощутить, что перед ним один из выпускников академии. Эрвин впервые в жизни встречал незнакомого академика — до сих пор он знал только учеников и наставников, — но это чувство принадлежности к академии было безусловным.
Маг остановился в проеме и оглядел загон. Эрвин почувствовал на себе его взгляд, а затем увидел, что тот направляется прямо к нему. Преодолевая острое желание спрятаться, он остался на месте.
— Ученик? — спросил маг, остановившись перед ним.
— Да. — Эрвин решил, что незачем рассказывать этому магу о своих злоключениях…
— Почему ты здесь?
…но придется.
— Исключили.
Не задав больше никаких вопросов, маг отвернулся от Эрвина. Он подошел к воротам и развел створки. Подводы одна за другой потянулись к воротам и поехали сквозь них, бесследно исчезая с этой стороны. Эрвин знал, как это делается, — когда подвода достигала входа в канал, маг создавал для нее перенос. Перед воротами каждый из путешественников расплачивался с магом. Переход, видимо, был платным, и это было известно всем.
В академии ничего не рассказывали об этом. Эрвин вдруг понял почему — эти сведения давались вместе с картой каналов, а раньше они были просто не нужны ученикам, которые не покидали академию до конца обучения. Он спросил у караванщиков, сколько стоит переход, и приготовил деньги, но, когда подошла его очередь к магу, тот не взял с него обычную плату.
— Иди. — Маг кивнул ему на ворота.
Эрвин шагнул в область входа, помедлил там чуть?чуть, пока не понял, что маг не собирается переносить его. Произнеся в уме заклинание, он ощутил мгновенный холодок перехода и оказался в совершенно ином месте — другие окрестности, другая равнина. Даже время суток здесь было другое.
Даже время суток здесь было другое.
— Отходи, чего встал! — Кто?то потянул его за рукав, оттаскивая с места.
Едва он посторонился, на том же месте возникла следовавшая за ним подвода. Погонщик стегнул лошадей, отгоняя их с точки выхода. Затем еще одна, еще…
Вскоре сюда переправился весь караван. Здесь было ничем не примечательное место посреди обширной равнины — вытоптанная площадка, с которой начиналась дорога, и никаких признаков жилья. Этот канал был односторонним.
