— Это было вчера утром, а сегодня нас с другом выгнали из академии, — пояснил Эрвин, отсмеявшись. — Дарт пошел к себе домой, это в другую сторону, а я, как говорится, куда глаза глядят.
— Но как старикан узнал, что это сделали вы? — спросил Армандас.
— На нас донес сосед моего друга по комнате. Он видел у Дарта коробочку с блохами. Если бы не этот парень, никто не догадался бы. Пошумели бы, а затем все утихло бы. Обидно, конечно, — всего два месяца не доучился.
— Всего два месяца? Чепуха. Ты — самый настоящий маг, Эрвин.
— К сожалению, нет, — нахмурился тот. — У меня нет свидетельства академии, а кто ничего не понимает в магии, те смотрят в первую очередь на свидетельство. Кроме того, после испытаний выпускник проходит посвящение на беседе с ректором, где тот сообщает ему нечто такое, без чего маг не может быть настоящим магом. Это известно каждому ученику, это — первое, что говорят ему учителя. Конечно, кое?что я могу, но мне никогда уже не быть настоящим магом.
— Тогда обидно, — согласился Армандас. — А почему ты не хочешь вернуться домой?
— Меня слишком рано увезли оттуда, я почти ничего не помню. А к тому, что я помню, меня не тянет возвращаться.
Он покрошил на ладонь хлеба и протянул птичке, давно вынырнувшей из куста и с любопытством прислушивавшейся к беседе. Та без колебаний села к нему на ладонь и стала клевать крошки. Армандас с изумлением взглянул на птаху:
— Так ты вправду с ней разговаривал?
— Конечно, — ответил Эрвин.
— А о чем?
— Я сказал ей, что голоден, и она предложила мне червяка. С моей стороны было бы невежливым не угостить ее.
— Этому учат в академии?
— И этому тоже.
— А еще чему? — не унимался заинтригованный Армандас.
— Я учился там почти четырнадцать лет, а ты хочешь, чтобы я все сразу тебе рассказал? — усмехнулся Эрвин. — Много чему там учат.
— И ты расстраиваешься из?за каких?то двух месяцев?
— А ты бы на моем месте не расстраивался?
Армандас ненадолго задумался, видимо честно пытаясь поставить себя на место Эрвина. Птичка доклевала крошки, что?то пискнула и улетела.
— Что она сказала? — встрепенулся он.
— «Спасибо», конечно.
— Знаешь, я, наверное, тоже расстраивался бы. — Открытое лицо Армандаса не оставляло никаких сомнений в его искренности. — Ты что собираешься делать дальше?
— Пока не знаю, — пожал плечами Эрвин.
— Ты что собираешься делать дальше?
— Пока не знаю, — пожал плечами Эрвин. — Прийти куда?нибудь, а там поискать работу.
— Значит, тебе все равно, куда идти? Эрвин утвердительно кивнул.
— Тогда пошли со мной в Дангалор, у меня там родня. Я сам хочу устроиться там — может быть, устроимся вместе. Идет?
— Идет.
Армандас аккуратно сложил остатки еды в сумку. Эта неосознанная тщательность явно была следствием длительного воспитания. Затем он взвалил сумку на плечо, весело подмигнул новому попутчику, и они зашагали по дороге.
Вообще?то Эрвин предпочел бы одиночество, но вскоре он перестал опасаться, что новый спутник окажется надоедливым. Тот был разговорчивым, но умел и говорить, и слушать. В нем чувствовалось хорошее воспитание, и уже после нескольких фраз знакомства выяснилось, откуда оно взялось?Армандас, в отличие от Эрвина, был знатного рода. Еще несколько фраз — и оказалось, что у них есть даже кое?что общее. Семья Армандаса среди знати была такой же нищей, как семья Эрвина среди простонародья. Его мать, очень знатная девица, но бесприданница, вышла замуж по любви и теперь сама вязала, а затем штопала зимние чулки себе, мужу и дюжине детей. Небольшого оброка с трех десятков подданных, конечно, не хватало на жизнь, поэтому у них было свое хозяйство, где работала вся семья.
Сам Армандас родился где?то в середине, шестым или седьмым — он называл эту знаменательную цифру, но Эрвин мгновенно забыл ее. Учиться он имел возможность только у матери — к счастью, она очень много времени уделяла образованию и воспитанию детей. Теперь он стал достаточно взрослым, чтобы позаботиться о себе, а если повезет, то и о приданом для младших сестер, и родители отправили его к городской родне, которая могла помочь ему устроиться в жизни или хотя бы приютить его на первое время.
За разговорами время летело незаметно. Еще не наступил вечер, а они уже многое знали друг о друге и разговаривали как закадычные друзья. Армандас даже со вздохом признался, что с лопатой и плугом он управляется гораздо лучше, а с оружием — гораздо хуже, чем положено знатному молодому человеку. Однако он оптимистично надеялся быстро исправить этот маленький недостаток, когда окажется в городе у родных.
— Они, наверное, и тебя пристроят, Эрвин, — строил он предположения — розовощекий сельский житель, выходец из семьи, где все радушно относились друг к другу, к немногочисленным подданным и случайным прохожим. — Они городские, знакомых у них, наверное, уйма.
Эрвин, с пяти лет росший в сухой обстановке академии магов, не разделял его уверенности, но у него не было и причин сомневаться. Он плохо знал внешний мир — учеников редко выпускали в небольшой городок или, скорее, большую деревню, располагавшуюся в нескольких лигах от академии. Окрестная природа, где он любил бывать в свободное от занятий время, и несколько близлежащих ферм не давали ему представления о людской жизни. Как удачно, что у него появился знакомый, который поможет ему освоиться в новых обстоятельствах, но еще удачнее, что этот знакомый оказался просто хорошим парнем, с которым можно было подружиться.
Вдруг его внимание привлекли какие?то звуки, доносившиеся из тянущегося по обе стороны дороги леса.
— Стой! — сказал он Армандасу. — Слышишь?
Тот остановился и прислушался.
— Что? — спросил он наконец.
— Хныканье какое?то или стоны. Вон оттуда. — Эрвин указал направление пальцем. — Давай посмотрим.
Не дожидаясь ответа, он углубился в лес. Армандас пошел за ним.
— Теперь слышу, — сказал он сзади, когда они прошли немного. — Ну и слух же у тебя!
Эрвин раздвинул кусты и оказался на лесной тропинке. В нескольких шагах впереди на ней возилось и хныкало странное маленькое существо с мохнатым тельцем, голыми конечностями и жидкими бурыми волосенками на круглой, похожей на кулачок голове.
В нескольких шагах впереди на ней возилось и хныкало странное маленькое существо с мохнатым тельцем, голыми конечностями и жидкими бурыми волосенками на круглой, похожей на кулачок голове. Увидев людей, оно забилось и завыло, но, поняв, что убежать не удастся, повернулось и свирепо оскалилось им навстречу. В круглых оранжевых глазах с вертикальными зрачками стояли крупные слезы.
— Что это за кошмарное создание? — спросил Армандас, во все глаза разглядывая невиданную тварь. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на ней не собственный мех, а что?то вроде накидки из шкурок — он заподозрил, что из крысиных.
— Кикимора, — пояснил Эрвин, нагибаясь над ней. — Попала в заячий капкан.
— Ну и ну, — покачал головой Армандас. — Я о них слышал, но мало.
— Они живут очень скрытно. Этой не повезло — наверное, вздумала гулять днем. Днем они хуже видят.
— Их едят? Что?то она неаппетитно выглядит.
— Нет, не едят. Сейчас я ее вытащу… — Эрвин нагнулся над кикиморой и подхватил ее за плечи, чтобы ногой отжать пружину капкана. Кикимора извернула шею и впилась зубами ему в палец.
