— Эрвин? — шепотом окликнул он.
— Твоя не трогай Эрвина! — раздался со стола сердитый голосок Дики.
Армандас дошел до стола и зажег светильник. Сидевшая на столе кикимора недовольно зашипела на язычок пламени.
— Хорошо тебе, ты видишь в темноте, — проворчал он. Интересно, его друг уже поужинал или заснул, дожидаясь его?
Он подошел к кровати и склонился над спящим. Лицо Эрвина выглядело таким осунувшимся, что это было заметно даже при слабом огоньке светильника.
— Эрвин? Что с тобой?! — Армандас испуганно встряхнул его за плечо. — Ты заболел?
Тот шевельнул головой и приоткрыл глаза:
— Нет, не заболел.
— Но у тебя такой вид, будто ты вот?вот умрешь! — ужаснулся Армандас.
— Не умру. Если бы я от этого умер, то раньше.
— Что же все?таки с тобой?
— Работал.
Армандас в молчаливом изумлении уставился на Эрвина. Только что он шел по улице и был уверен, что устать сильнее, чем за очисткой заржавленных лат, просто невозможно. Что же за работа такая у магов?
Тихо скрипнула дверь, и в комнату вошел буфетчик с подносом. Он опустил поднос на стол, снял с него тарелку, на которой, словно две изящные башенки, в яичных рюмках возвышались два сырых яйца со срезанными сверху скорлупками, и поставил перед кикиморой. Затем он пододвинул оба стула к кровати Эрвина и привычно?заученными движениями начал сервировать их — подтарельник, столовый прибор, вазочка с салфетками, держатель со специями. За ними пошла еда — закуска, легкий салат, горячее блюдо, десерт, напиток…
Армандас, с перепугу временно забывший про голод, ощутил, как у него сводит живот. Буфетчик тем временем опустошил поднос и остановился у кровати Эрвина.
— Как вы себя чувствуете… Эрвин? — Он неуверенно назвал его по имени, вводя таким образом в круг своих знакомых, хотя еще со вчерашнего вечера слышал, как эти двое молодых людей обращались друг к другу.
— Спасибо, жив, — улыбнулся тот. — Спросите лучше об этом, когда я поем.
— Вам тоже принести ужин сюда? — обратился буфетчик к Армандасу. — Внизу нет свободных мест.
— Да?да, — обрадовался Армандас.
Буфетчик ушел с подносом, и они остались вдвоем. Нет, пожалуй, втроем — на столе сидела кикимора Дика и прилежно практиковалась в уроках Эрвина по поеданию яиц.
Эрвин с трудом приподнялся на локте и оглядел расставленную на стульях сервировку. Затем он начал есть — медленно и тщательно, словно выполнял сложную и тонкую работу. Цвет лица возвращался к нему с каждым глотком, глаза заблестели, движения стали не такими скованными, как раньше. Армандас несколько успокоился за своего друга и сел у него в ногах.
— Это вы так всегда работаете? — задал он наконец мучивший его вопрос.
— Это вы так всегда работаете? — задал он наконец мучивший его вопрос.
— Нет, конечно, — ответил Эрвин. — Это мое везение — в первый раз наскочить сразу на такое…
— На какое? — подозрительно спросил Армандас.
— Да там… один парень не из наших свалился в мистический провал. А я понятия не имею, как с ними работают — это разъясняют уже магам.
— С парнями?
— С провалами. Сначала все шло нормально, даже хорошо. Этот парень рассказал мне, что нужно делать, чтобы освободить его. Но когда он исчез… я могу только предполагать, почему так вышло, — видимо, равновесие провала нарушилось, и он начал проваливаться дальше.
— Куда?
— Кто его знает… в запредельные миры, наверное. Тут я весь и выложился.
— Зачем?
— Чтобы остаться здесь, конечно! Иначе сидел бы я сейчас в провале, как тот парень. — Эрвин опустил вилку и задумался, откинувшись на подушку. — Видимо, я обошелся с провалом небезопасно — в академии наверняка знают меры предосторожности. А этот Шорр мог бы и предупредить…
Армандас ничего не сказал — он окончательно перестал понимать, о чем говорит Эрвин. Тот по?прежнему лежал с опущенной вилкой, неподвижно глядя перед собой. Вдруг он встрепенулся и обрадованно глянул на своего друга.
— Ну конечно же! — воскликнул он. — Я оказался слишком близко к центру провала! Если бы я отошел от люка хоть на три шага, все обошлось бы гораздо легче. Бедная Дика, чего она натерпелась! В следующий раз оставлю ее в гостинице.
— Эрвин сильный! — внезапно раздался голосок со стола, где кикимора успешно доканчивала второе яйцо. — Дика пойдет с Эрвином!
— В следующий раз?! — не поверил собственным ушам Армандас. — Да ты посмотри на себя!
— Через неделю буду как новенький. — Эрвин устало вздохнул. — Но завтрашний день мне, наверное, придется провести в кровати.
И тут к Армандасу вернулась мысль, не дававшая ему покоя все время, пока он натирал мелким песком ржавые латы: завтра с утра им придется оставить это уютное местечко и оказаться на улице. Что он будет делать там с Эрвином, который даже на ногах не стоит?
— Эрвин! — сказал он несчастным голосом. — Меня не взяли на службу. Этих проклятых денег нам хватит только до завтрашнего утра.
— Мне дали какие?то деньги, — вспомнил Эрвин. — В кармане куртки. — Он пошарил вокруг глазами и обнаружил куртку на себе. Действительно, под правым боком что?то давило. — Достань отсюда.
Он повернулся на бок, высвобождая карман. Армандас извлек оттуда объемистый кошелек:
— Какой тяжеленный!
— Значит, мне не показалось. Я чуть не выронил его тогда.
Армандас распустил завязки и заглянул внутрь. Кошелек был набит золотыми монетами.
Глава 5
На следующее утро Эрвин почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы пойти на завтрак вниз. Дика сразу же перебралась из?за пазухи ему на плечо, но, когда настал черед заказывать яйца, она заявила во всеуслышание:
— Дика не хочет. Дика наелась крыс.
Не за столом, как говорится, будь помянуто. Оказывается, ночью она отправилась гулять по гостинице и забрела в кухню, где обнаружила нескольких крыс. Кикимора была сыта, но из любви к охотничьему искусству она загрызла их всех, а затем выела самую вкусную часть — мозг, оставив трупики валяться по полу. Там их и нашли пришедшие утром слуги.
После завтрака счастливый Армандас понесся в оружейную школу Гариба, а Эрвин остался в гостинице.
Он заплатил за жилье на неделю вперед, а заодно разговорился с буфетчиком и узнал, что тот — владелец гостиницы. Это был бездетный вдовец, проживавший здесь же, в этом здании, как и его экономка, тоже одинокая пожилая женщина. Остальные работники — двое поваров, судомойка, она же поломойка, и трое слуг — жили неподалеку и приходили сюда работать на весь день. В молодости хозяин служил в одной из самых богатых гостиниц города, затем женился на девице с хорошим приданым и открыл свое дело. Посетителей было не слишком много, но заведение сводило концы с концами.
Поговорив с ним немного, Эрвин пошел отлеживаться в комнату. Никогда еще ему не приходилось так расходовать себя. В академии у них бывали очень тяжелые задания, но никто из наставников не стал бы рисковать жизнью учеников — если не из добросердечия, то хотя бы из практичности. Эрвин вообще не помнил, чтобы кто?то из наставников проявлял добросердечие или мягкость. Напротив, все они были требовательны и не давали никаких поблажек. Подразумевалось само собой — раз ты здесь, ты это сможешь.
Как ни странно, Эрвину это нравилось. Это вошло в его кровь — раз я здесь, я это смогу. Может быть, поэтому у него вчера ни разу не возникла мысль повернуть обратно? Он был там, значит, он мог.
