— Куда уж хуже…
Из кухни появился буфетчик с подносом. Привычно?заученными движениями он начал раскладывать перед ними столовые приборы.
— Где будет сидеть ваша приятельница?
Эрвин растерянно оглядел столик. Буфетчик терпеливо ждал. Из?за пазухи Эрвина высунулась остроухая голова и завертелась по сторонам. Затем оттуда выбралась вся кикимора, оправила на себе крысиный балахончик и с достоинством прошествовала на дальний край стола.
— Дика будет сидеть здесь, — объявила она, усаживаясь там и скрещивая перед собой ножки.
— Очень мило с вашей стороны, — поблагодарил ее буфетчик и поставил перед ней тарелку.
— А где яйца? — спросила она, заглянув туда.
— Дика… — укоризненно сказал Эрвин. — Видишь, мы тоже ждем. Он не может принести сразу все. Сначала приносят приборы, а затем разносят еду.
— Дика поняла, — кивнула она Эрвину, а затем повернулась к буфетчику:
— Пусть твоя несет яйца. Эрвин с Армандасом переглянулись.
— Видел? — торжествующе шепнул Эрвин, словно это было его заслугой. — Прямо светская дама.
Буфетчик вышел и вернулся с подносом, нагруженным тарелками с едой, среди которых возвышались два сырых яйца в яичных рюмках. Первой он обслужил даму, поставив яйца на тарелку перед Дикой, затем расставил на столе заказ Армандаса и Эрвина. Оба были так голодны, что сразу же накинулись на еду, забыв посмотреть, как кикимора будет управляться со своей порцией.
Дика озадаченно уставилась на рюмки. Яйца были любимым лакомством кикиморы, и они были большими, такими замечательно большими, но они застряли торчком в каких?то странных железках. Нужно было вытащить их оттуда.
Она ухватилась за одну из железок и увидела в яйце дырочку, в которой поблескивал вкуснейший белок. Нужно просунуть туда язык — так она и сделала, залпом выпив половину яйца. До второй половины язык не доставал, поэтому она положила яйцо набок, запустила проворные пальчики в дырку и стала обламывать скорлупки. Рюмка покатилась по тарелке и сшибла другую рюмку, та ударилась о край, содержимое второго, еще полного яйца выплеснулось на стол. Ничего, так даже лучше. Дика встала на четвереньки и подлизала лужицу.
Обе рюмки с остатками яиц лежали в тарелке, и в каждой из них оставался нетронутый желток, а это еще вкуснее, чем белок. Вытряхнув остатки из рюмок, Дика выбросила рюмки на стол и начала с наслаждением копаться в образовавшемся месиве из скорлупок, белка и желтка. Скользкая смесь текла по ее мордашке, по ее ручонкам, но поговорка «близок локоть, да не укусишь» была не для тех, у кого короткие ручки и длинный, проворный язык, который сейчас ловко подхватывал капающие с локтей капли белка.
И Эрвин, и Армандас умели вести себя в любом обществе и управляться с любыми столовыми приборами. Армандаса воспитала мать, знатная леди, хоть и бесприданница. Эрвина воспитывала академия, а там этикету обучали строже, чем любая знатная леди. Несмотря на голод и усталость, оба помнили, что ужинали в приличном месте, поэтому они не сделали ни одного противоречащего этикету движения. Управившись с первым блюдом, они вспомнили о Дике.
Увидев лужу слизи и скорлупок с кучкой в центре, которая предположительно была кикиморой, Эрвин побледнел. Действительность превзошла все его ожидания. Какое счастье, что он догадался попросить не стелить скатерть! Но отмоется ли стол?!
— Дика! — позвал он. — Ты наелась?
— Дика наелась, — раздался довольный голосок — точно, из этой кучки. — Дика пойдет к твоей за пазуху.
Эрвин привстал на стуле, чтобы в случае чего успеть увернуться.
— Дика! — твердо сказал он. — Тебе нужно помыться.
— Дика не моется, — сказала кучка.
— Дика будет мыться, — собрал всю свою решительность Эрвин.
— Дика не будет мыться. — Из кучки высунулась лапка и погладила одежку.
— Неужели Дике не хочется быть чистой?
— Не хочется. Дике все равно.
— Но моей пазухе не все равно! — страшным голосом сказал он. — Если ты хочешь сидеть там, тогда, будь добра, помойся!
— Дика наелась вкусных яиц, — ответил голосок из кучки. — Дика добрая. Дика помоется.
Эрвин с облегчением обвис на стуле. Он поискал глазами буфетчика, который был поблизости и, кажется, не без удовольствия наблюдал за их пререканиями.
Дика помоется.
Эрвин с облегчением обвис на стуле. Он поискал глазами буфетчика, который был поблизости и, кажется, не без удовольствия наблюдал за их пререканиями.
— Пожалуйста, — сказал он буфетчику, — принесите нам миску воды и кухонное полотенце.
Тот немедленно сходил на кухню и принес требуемое. Эрвин отмыл и насухо вытер Дику, но кикимора была еще слишком мокрой, чтобы ее можно было посадить за пазуху. Он усадил ее на стол рядом с собой и стал доедать остывший ужин, а его друг занялся расчетами с буфетчиком.
— Эрвин, здесь можно недорого снять комнату, — позвал его Армандас. — Давай остановимся здесь.
Хоть бы и дорого — не на улице же ночевать. Однако Эрвин предполагал, что и ужин, и комната обойдутся здесь значительно дороже. Дика не ошиблась — это было хорошее место.
Глава 4
Эрвин решил обучить Дику опрятно есть яйца. Кикимора одобрила это решение, особенно после того, как он разъяснил ей, что чем меньше яичного содержимого попадет на стол, на ее балахончик и волосы, тем больше попадет ей в рот. Кроме того, чтобы учиться есть яйца, нужно на самом деле есть яйца.
Но, пока она не была обучена, лучше было не выводить ее в общество. Примерно так он и объяснил буфетчику, почему будет предпочтительнее, если они позавтракают в своей комнате.
— Почему же, — невозмутимо возразил тот. — Завтракающая кикимора — это как раз такое зрелище, которое может привлечь к нам посетителей.
— Вчера это вышло случайно, — смутился Эрвин. — Мы с Армандасом слишком устали, чтобы заняться воспитанием Дики. Я не могу обещать вам сегодня точно такое же зрелище.
— Ничего, — сказал буфетчик, — прилично завтракающая кикимора — зрелище не менее необычное.
И они спустились завтракать вниз. Дика оказалась сообразительной кикиморой. Под внимательным руководством Эрвина она пролила на стол совсем небольшую лужицу — по сравнению со вчерашним наводнением. Было трудно разговаривать с ней, делая вид, что не замечаешь десятки направленных на тебя глаз, особенно чувствительному к подобным воздействиям магу, поэтому Эрвин встал из?за стола с таким ощущением, словно полдня проработал грузчиком в порту. Да, нелегко из кикиморы воспитывать светскую даму!
Дика, видимо, отлично понимала, что она здесь — центр внимания. Управившись с яйцами, она не полезла к Эрвину за пазуху, а взобралась к нему на плечо и уселась там, гордо оглядывая помещение ресторанчика круглыми оранжевыми глазами. Кто бы мог подумать, что это маленькое существо окажется таким тщеславным, вздохнул про себя Эрвин, но затем подумал, что сам виноват — разве не он называл ее красавицей? Получай теперь последствия необдуманных поступков…
Однако, кроме самого Эрвина, никто вокруг не имел возражений против кикиморы у него на плече. Все таращились на Дику, она — на них, посетители прибывали, и вскоре в этот утренний час в ресторанчике стало людно, словно вечером, — видимо, слухи о кикиморе мгновенно распространились за его пределы.
Накормив Дику, друзья поели сами и подозвали для расчета буфетчика.
