Филимон не хотел иметь ничего общего с летучими мышами.
Подвиг № 1
Пурга в Вальпургиеву ночь
В начале было Слово
И Слово было…
Упс!
Сотворение мира (воспоминания очевидца)
Будьте осторожны в своих желаниях.
Они с вами осторожничать не будут.
Первое правило демиургов
Кисер лежал в Зале Трансцендентальных Откровений.
Кисер спешил. Ему следовало найти одного обитателя Первертса до того, как эхо будущего превратится в грохот настоящего. Волшебный кот мог в один миг перенестись в любое место, но не мог — ему было очень лениво. Но тревожно. Но лениво. Но тревожно. Он все яснее видел, как над его уютным миром нависает крайне неприятная тень. Кот лежал, разрываясь между тенью и ленью.
И тут тень упала на Кисера.
Кот открыл один глаз и задрал усатую морду. Из-под потолка на него безучастно взирал сонный громила. Кисер оттолкнулся от пола, взбежал по бицепсам, устроился на плечах верзилы и что-то промурлыкал в ухо. Тот кивнул, толкнул дверь и вышел в…
…Коридор
Такого бедлама в коридорах Первертса не было уже очень давно…
Хотя нет, был, причем совсем недавно! Когда бились с домовыми Бубльгума. Когда бились с ложным призраком Мордевольта. Когда праздновали предыдущую Вальпургиеву ночь.
Короче.
В коридорах Первертса стоял привычный бедлам.
Заспанные мальчишки брели в направлении столовой, где должен состояться Вальпургиев мальчишник. Их однокурсницы с горящими глазами неслись на крышу Главного корпуса, откуда должен начаться отлет на шабаши различного калибра. Потоки сталкивались, толкались, дергали за косички и получали в ответ кулаком в живот.
В Вальпургиеву ночь прибегать к волшебству в пределах Первертса запрещалось. Но как тут не колдовать, когда хочется поскорее, а они под ногами мешаются, а те впереди ползут, а эти сзади напирают! То один, то другой начинающий волшебник озирался и шептал заклинание левитации, пытаясь преодолеть хотя бы часть пути по воздуху.
В Вальпургиеву ночь прибегать к волшебству в пределах Первертса запрещалось. Но как тут не колдовать, когда хочется поскорее, а они под ногами мешаются, а те впереди ползут, а эти сзади напирают! То один, то другой начинающий волшебник озирался и шептал заклинание левитации, пытаясь преодолеть хотя бы часть пути по воздуху. Через секунду нарушители брякались оземь, сбитые грубоватым, но надежным заклятием ПВО-не-спит! Это известный двоечник и сорвиголова[4] Оливье Форест развлекался, сидя на шее пристенного рыцаря. Наглядное пособие пощелкивало забралом в такт хулиганским действиям.
Довершали панику и давку лестницы Первертса. Как и положено лестницам любой уважающей себя школы волшебства, они то и дело внезапно поворачивались, отправляя очередную группу студентов в боковые коридоры и тупики[5].
В эпицентре столпотворения на невысоком постаменте зябко ежился Каменный Философ, гордость и талисман Первертса[6]. Долгие годы он сидел в уединенном Зале Трансцендентальных Откровений, но после нескольких разрушительных столкновений с Порри Гаттером его переставили на перекресток Семи Коридоров, где пересекались четыре главных коридора школы[7]. Теперь Философ мог издали заметить приближающегося Гаттера и морально подготовиться к неизбежному.
Звукозаписывающий зверек ухогорлонос прижимался к постаменту, стараясь разобрать в общем гаме и сохранить для истории мудрые изречения Каменного Философа.
— Все пустое, — бормотал Талисман, окидывая взглядом заполненные студентами и преподавателями коридоры. — Все пустое.
Всего несколько первокурсников держали себя в руках (а руки, от греха подальше, — в карманах) и не колдовали. Это была неразлучная троица: Кряко Малхой, Грэбб и Койл. «Неразлучной троицей» их называли потому, что Грэбб и Койл никак не могли разлучиться с Кряко, который находил их, где бы они от него не прятались. Единственное, что троицу объединяло — это преклонение перед легендарным Порри Гаттером.
— Не колдовать! — прикрикивал на товарищей Малхой. — Порри никогда не колдует, когда ему запрещают.
— Порри хорошо, — пробурчал Койл, глядя в стену из спин, — у него всякие лазеры, излучатели, электрошокеры…
Грэбб завистливо вздохнул, вспоминая, как в День Закрытых Дверей Гаттер в две секунды расчистил полосу магических препятствий протонным излучателем.
Порри Гаттер, прижатый к стене в соседнем коридоре, и сам бы не отказался от какой-нибудь штуковины, которая помогла бы пробиться сквозь толпу. Но в данной ситуации техника была так же бессильна, как и магия. Гаттер прижал локти к бокам, высмотрел в плотной массе учащихся щель… и почувствовал на плече цепкие пальцы Сена.
— Воспитанный человек никогда не полезет в толпу, — сказал Аесли.
— Воспитанный человек не торопится?
— Воспитанный человек подождет…
Сен прислушался к шуму, возникшему в начале коридора…
— …рассудит логически…
…источник шума (профессор Развнедел, двигавшийся в сторону столовой с целеустремленностью теплонаводящейся боеголовки) поравнялся с друзьями…
— …и только потом… Давай!
Оказавшись за могучей спиной декана Чертекака, друзья почувствовали себя караваном сухогрузов в кильватере атомохода «Арктика». Позже это позволило им войти в тройку лидеров гонки за ужином.
В это же время, но по другому коридору и в совершенно другую сторону двигалась Мергиона Пейджер. Вместе с сотнями других юных и не очень ведьм она спешила на крышу, которая доставит их по месту назначения. Да-да, в ночь на 1 мая крышу Первертса срывало — иногда вместе с факультетскими башнями — и носило по миру.
Путешествие среди звезд, облаков и самолетов гражданской авиации было захватывающим и пьянящим[8].
Шестикурсница Гингема, старшая сестра Порри Гаттера, на ходу инструктировала девочек помладше, щедро делясь подробностями полетов крыши:
— Девчонки! Это что-то с чем-то! Это такое, что и не передать! Просто рассказать невозможно! Ну просто ух! Ну просто полный сундук![9]
Те, кто уже пережил когда-то Вальпургиев перелет, согласно кивали головами, остальные старались впитать каждое слово точных и ясных инструкций Гингемы.
Перед тем как нырнуть в дверцу, ведущую на чердак Главного корпуса, Мергиона оглянулась. И удивилась. Ее верный оруженосец Дубль Дуб (в прошлом году Мерги его наколдовала — случайно) тоже был тут. Точнее, уходил отсюда, двигаясь с размеренностью шагающего экскаватора на прогулке. С плеча Дубля на девочку серьезно смотрел гаттеровский кот Кисер.
«Почему Дуб не в столовой? — подумала Мергиона. — Почему Кисер на Дубе? Что еще за кот ученый? Должна ли я что-то по этому поводу сделать?»
С этой непростой мыслью она скрылась на чердаке, увлекаемая потоком галдящих однокурсниц.
Столовая
— Почему? — повторил Развнедел.
— Ну… э… новая традиция, — сказал Лужж.
— Почему?
— Ну сколько можно жить по-старому, правда? Наедаться от пуза, плясать на столах и кидаться костями? Как свиньи какие-то, честное слово![10] Пришло время, когда средневековые обычаи должны уступить место…
— Почему?
Лужж замолчал. Традиции здесь были ни при чем. При чем была неопытность нового ректора.
Дело в том, что в Вальпургиеву ночь (с одиннадцати вечера до трех утра) в Первертсе резко усиливалась восприимчивость материи к магии[11]. Колдовать строго-настрого возбранялось, а уж кухня — место, где творились небывалые, даже по меркам магов, чудеса — и вовсе становилась запретной зоной.
