Поэтому Дуб не стал спрашивать, что делать ему. Его миссия исполнена — он доставил волшебного, но ленивого кота к неволшебной, но деятельной хозяйке.
Дубль перешагнул через бортик и побежал к Главному корпусу.
Столовая
(вам еще не надоело это мельтешение?)
Скопище бесшабашных[27] ведьм вихрем ворвалось в столовую Первертса и жутко завыло, как хор сирен на смотре художественной самодеятельности.
В общем вое можно было разобрать отдельные реплики:
— Ах вы, гады!… Я с вами больше не разговариваю!… Мы к вам всей душой, а вы!… Что, уже один денек нельзя полночи погулять?… Ни слова больше вам не скажу!… А еще расселись тут!… Вам лишь бы пожрать!… Профессор Харлей, как вы могли?… Ни звука не издам, даже если упрашивать будете!…
— Тихо! — рявкнула МакКанарейкл, не переставая нежно улыбаться. Ведьмы снизили громкость воя стаи волчиц до тихости шипения лежбища голодных аспидих.
Из ало накрашенного ротика мисс Сьюзан на мгновение высунулся раздвоенный язык, с которого сорвалось несколько резко пахнущих капель. Стол, на который они упали, вспыхнул мертвенно-синим сполохом и рассыпался.
— И как это понимать? — спросила профессор МакКанарейкл с леденящей кровь учтивостью.
— Э-э-э… — промямлил Лужж. — Видите ли, голубушка, столы в нашей школе способны выдерживать действие несложных заклинаний первого и второго уровней, а здесь мы имели дело с заклятием, как минимум…
— А мне кажется, голубчик, — глаза декана Орлодерра сузились до размеров следа от укуса гюрзы, — что здесь мы имеем дело с группой клинических недоумков и жалких эгоистов. Спокойно, девочки, в жаб мы их будем превращать по одному. И о-о-очень медленно.
— А половину — в аистов! — подала голос мстительная мадам Камфри.
— Мисс Сьюзан, — вступил в беседу Харлей, — вы понимаете всю бесчеловечность подобных превращений?
По лицу преподавателя было видно, что он с большей охотой превратится в ночную вазу — при условии, что ею не будут пользоваться животные.
— Бесчеловечно? — развернулась к нему МакКанарейкл. — О какой человечности можно говорить, когда общаешься с жабами?
— И аистами! — не унималась главврач.
— И разговаривать с вами не будем, — вставила Фора Туна.
— Но за что? — растерянно развел руками ректор.
Кухня в разгар боя
— Да где же эти Клинч с Лужжем?! — в отчаянии воскликнул Порри, из последних сил отшвыриваясь от наседающих хочуг. — Где хоть кто-нибудь!
— Я здесь, — сказал Дубль Дуб, появляясь в дверном проеме.
— Ну так помогай! — тонким голосом проревел Гаргантюа, расставаясь с последней перечницей.
— Ну так помогай! — тонким голосом проревел Гаргантюа, расставаясь с последней перечницей.
Дуб отреагировал мгновенно. Но не сразу. Секунд десять он с абсолютно тупым выражением смотрел на действия Порри и повара. Зато потом плечистой молнией проскользнул под ближайшим агрессором, легко подхватил чудовищных размеров мешок с надписью «Манная крупа. От благодарных троллей» и обрушил его на врагов, примяв сразу с десяток хочуг.
Трудно сказать, какие хочуги попали под карающий мешок. Может быть, там преобладали хочуги Бескрылого Полета или хочуги Заполнения Жизненного Пространства. Может, первой с мешком соприкоснулась хочуга Чтоб Мне Лопнуть. Может, последовавший эффект вызван смешиванием различных хочуг. Это так и осталось загадкой.
Первым делом мешок лопнул. Вторым — заполнил помещение крутящейся манной крупой. Под рев взбесившейся манки Гаргантюа и Гаттер выскочили из кухни, при этом Порри успел увлечь за собой Дубля, а главный повар — ухватить любимый ухват. Размахивая ухватом, Гаргантюа заделал дверной проем похожей на благородную сырную плесень голубоватой пленкой и сполз по стене на пол.
Коридор от кулинарной метели защитили, но с кухней, похоже, можно проститься. С каждой секундой крупы становилось все больше, при этом она еще и готовилась — набухала и превращалась в белые хлопья. Сквозь пленку Порри увидел, как очередная хочуга, сунувшись в пролом в потолке, была сдернута манным вихрем, понеслась по кругу и растворилась в кулинарном смерче.
— Пурга, — довольно сказал Дуб.
Столовая
Никогда не говорите женщине «За что?». И уж во всяком случае, не разводите при этом руками. В мгновение ока МакКанарейкл Угрожающая превратилась в МакКанарейкл Разящую.
— Он еще спрашивает! Вместо того, чтобы извиниться… Молчать!… Что ты губами хлопаешь? Сказать нечего? Вот я сейчас тебя!
— А я тебя! — подхватили сотни голосов, и в сторону оторопевшей мужской части Первертса полетели изящные, остро отточенные и хитро заверченные заклинания.
Лужж каким-то чудом[28] успел окружить мальчиков мощной сферой Фигвамера, о которую ударились женские заклятия. Отскочив, заклятия сплелись в быстро чернеющий клубок, поднялись вверх и ушли в потолок[29].
А внизу уже разгорелось настоящее сражение, ведущееся по всем правилам беспощадной и бессмысленной (то есть бестолковой) войны. Нападающие передислоцировались. Студентки окружили сферу Фигвамера и принялись выколдовывать Пролезающие, Прошмыгивающие и Обманывающие заклинания.
— Ятучкатучкатучка, — заклинало одно, пытаясь протиснуться между полом и зеленоватой сферой.
— Янаминуточкуянаминуточку, — пищало другое, мелко стучась о преграду.
— Откройатохужебудет! — голосило третье, пикируя сверху.
Студенты участвовали в битве посредством испуганных криков и частых, но неубедительных взмахиваний волшебными палочками.
Основные боевые действия развернулись между преподавательскими составами. Взрослые маги и ведьмы заняли позиции за баррикадами из поваленных столов, безостановочно паля друг в друга огненными шарами, водяными пузырями, воздушными подушками и земляными кучами.
В центре побоища, пренебрегая опасностью, лицом к лицу стояли предводители. Маги экстракласса Югорус Лужж и Сьюзан МакКанарейкл быстро чертили в воздухе невероятно сложные фигуры, готовясь обрушить на противника неслыханные напасти.
Небо над Первертсом
Хочуга Бессмертия не торопясь сползала по Волшебному Бобу, предвкушая скорое воплощение в живого волшебника, желательно как можно более могущественного. Путь через кухню отрезан, но невоплощенное заклинание уже присмотрело место для посадки на крыше.
Вдруг сбоку мелькнуло что-то белое и пушистое. Хочуга повернулась и чуть не свалилась вниз.
Белый крылатый верблюд величественно облетал ствол Волшебного Боба. За его первым горбом восседала малолетняя ведьма, а за второй уцепился вопящий во всю глотку кот.
— Две Чаши! Две Чаши! Две ча… — засигналила хочуга и прикусила то, что заменяло ей язык.
Воплотиться в Две Чаши — самое могущественное магическое существо в Британии — сокровенное хотение любой хочуги. И сообщать конкурентам о появлении Чаш очень глупо.
Но сделанного не воротишь — армия вторжения замерла, жадно глядя на парящего в ночи Рыжика.
Столовая в разгар боя
— Югорус, на кухне беда! — крикнул майор Клинч, вбегая в столовую, и осекся.
В столовой тоже была беда. И еще неизвестно, какая беда более бедовая.
Прикрытые сферой Фигвамера мальчишки нашли себе занятие. Они бегали вдоль сферы и спешно латали дыры, проеденные девчоночьими заклинаниями. Отряды взрослых колдунов и ведьм уже понесли изрядные потери. Потери раскинулись на полу в живописных позах и слабо постанывали, принимая первую помощь санитаров. Функции санитаров предусмотрительно взяли на себя бывшие волшебники Мордевольт и Фантом Асс. Не имея возможности участвовать в магическом сражении, они накинули наколдованные Харлеем белые халаты с большими красными крестами и теперь деловито сновали между завалами из подбитых люстр и опавшей штукатурки. Правда, помощь пострадавшим они оказывали в основном моральную, зато по самозваным санитарам не стреляли — не до них сейчас.
