— Вот я и думаю — идти или не идти? Слышишь, Мэри? Мэри?
Дик потряс супругу за плечо.
— Да иди ты, — посоветовала она.
— Ну что ж. Гингема уже большая. Порри уже… средний. А я… А что я? Двум смертям в одной воронке не бывать.
Гаттер-старший мужественно вздохнул. Все равно после того, как его любимый «Маджестик Юнайтед» продали за бесценок какому-то чукотскому шаману, он не ждал от жизни ничего хорошего. — Я бы не пошел, — объяснил он жене, — но эти газетчики наверняка все разнюхают, а потом целую историю раздуют. «Дик Гаттер испугался дешевых прорицателей!», «Мистер Гаттер! А прогноз погоды вас тоже пугает?», «Трусливый Гаттер»… А мне еще в премьеры баллотироваться. Как думаешь?
— Так мол и так, — ответила Мэри.
— Может, и так, — согласился Дик, подумал еще немного и оглушил себя ударной дозой заклинания Рота-отбой!
Отец Браунинг, две штуки, орел и решка
Казалось, весть о гарантированном предотвращении преступления должна приободрить Браунингов. На деле же известие их озадачило. Полночи сыщики прикидывали и так и этак, но все равно получалась какая-то ерунда. Если преступление точно удастся предотвратить, как же оно сможет произойти? А если оно точно произойдет, что же они смогут предотвратить?
Следователи предприняли несколько попыток мозгового штурма: с артиллерийской канонадой, кавалерийской атакой, засадой, подкопом, взятием пленных и даже отходом на заранее подготовленные позиции. Тщетно. Дело кончилось тем, что один из Браунингов достал трубку и принялся набивать ее табаком.
— Не знал, что я курю, — щелкнул четками Браунинг.
— Я многого о себе не знал, — чиркнул спичкой Браунинг.
Какое-то время сыщики смотрели на клубы дыма, которые неуклонно заворачивались в знак вопроса.
— Делать нечего, — наконец вздохнул один из Браунингов. — Идем на дело и действуем по обстановке. Будем надеяться, что в последний момент меня озарит.
— Или меня, — кивнул другой Браунинг.
Браунинг нахмурился, но возразить не смог. Оба экземпляра великого сыщика в равной степени обладали умом, проницательностью и прекрасными душевными качествами. Поэтому озарить с одинаковым успехом могло любого из сыщиков. Как бы это ни было досадно второму.
— Думаю, нам следует разделиться, — сказал Браунинг, отгоняя досаду.
— Чтобы не смущать участников преступления. Основной Браунинг будет все время на виду, а запасной Браунинг спрячется за портьерой и появится в критический момент…
— А это идея!
— Еще какая! Внезапное появление спутает планы преступника…
— Да нет, я про «Момент», — перебил Браунинга Браунинг. — Если все кресла заранее намазать клеем «Момент»… — То в критический момент преступник не сможет сдвинуться с места…
— И не треснет премьер-министра кирпичом по башке! Ура!
— Или можно приклеить кирпич! Я отвлеку внимание, все отвернутся в сторону, преступник схватится за кирпич, вы выскочите из-за шторы…
— Я выскочу?
— А кто?
— А вы?
— Простите, коллега, но запасной Браунинг, то есть дубль — это вы.
— Вы уверены в этом?
— Безусловно! Ведь я отлично помню, как создал вас.
— Естественно! Ведь я при создании вложил в вас все свои воспоминания.
«Ну вот, — подумали Браунинги, — впервые у нас нет взаимопонимания. То ли еще будет…»[77]
— Ладно, кинем монетку, — решил Браунинг с трубкой. — Орел.
— Решка, — отозвался Браунинг с четками. — Кидайте. Сыщик подкинул серебристую деревянную штуку, — и та повисла в воздухе, бешено вращаясь.
— Ай-яй-яй! — покачал головой пастор (или двойник). — Кажется, один из нас пытается смухлевать…
— …но один из нас этого не допустит, — закончил дубль (или оригинал).
Штука крутилась все быстрее, пока не расщепилась на две половинки. Одна упала решкой, вторая — орлом.
— Понятно, — сказал один Браунинг. — Нужно внести в эксперимент неопределенность.
— Ромуальд! — крикнул второй Браунинг. — Хватит дурака валять, иди сюда!
Ромуальд, который действительно валял дурака[78] под окнами кельи, явился сразу.
— Что? — спросил он. — Ужин?
— Ткни пальцем в одного из нас! — приказали пасторы.
Ромуальд, который уже привык к странностям Браунингов, внимательно изучил свою пятерню, выбрал палец почище и ткнул в правого от себя святого отца.
— Отлично! — обрадовался левый отец Браунинг. — Значит, вы, коллега, полезете за портьеру…
— Я? — удивился правый отец Браунинг. — Мы же выбирали того, кто останется на виду…
— А ужина не будет, — резюмировал домовой. — Эх, отцы, отцы… Пойду сопру чего-нибудь.
Пасторы посмотрели вслед удаляющемуся домовому. Заклятье честности продолжало действовать, но как-то криво: воровать Ромуальд не перестал, но теперь заранее предупреждал об этом следователя[79].
— Как же мы решим нашу проблему? — спросил Браунинг, распутывая узел, в который в ходе дискуссии завязались четки.
— А есть ли проблема, коллега? — сказал Браунинг, разжигая погасшую трубку. — Вы не забыли, что по сути мы — это одно и то же? Так что какая разница? Давайте за портьерой спрячусь я.
Браунинг (который без трубки) промолчал. Его копия начинала проявлять все больше самостоятельности. Качество, нет слов, похвальное… в любом другом случае. Обоснованная — хотя и ложная — убежденность дубликата в своей оригинальности начинала раздражать все сильнее.
Самое же неприятное заключалось в полной идентичности всех воспоминаний оригинала и копии, из-за чего сыщик не мог быть до конца уверен, что оригиналом является именно он[80].
Сен Аесли и магия пространства
Утро 28 мая застало первокурсников Первертса у входа в Министерство магии.
Сен Аесли и магия пространства
Утро 28 мая застало первокурсников Первертса у входа в Министерство магии. Около сотни бледных мальчиков и девочек, не моргая и даже не шевелясь, внимали Сьюзан МакКанарейкл. Предельное внимание слушателей выдавало в них людей, спящих с открытыми глазами.
Декан факультета Орлодерр, учитывая ответственность такого мероприятия, как ежегодная школьная экскурсия в министерство, оделась подобающим образом — в костюмчик лимонно-канареечного цвета. Такой выбор мисс Сью объяснила производственной необходимостью: ученики, заблудившиеся в мрачных недрах министерства, без труда найдут ее, ориентируясь на яркое цветовое пятно[81].
— Учащиеся! — разносилось над улицей. — Помните: министерство — это вам не место для шалостей и проказ! Не исключено — хотя я в этом сильно сомневаюсь — что через пять лет кто-то из вас распределится именно сюда. Вот тогда и пошалите. А сегодня — слушать, что я скажу, смотреть, куда я покажу, идти, куда я пойду, и никаких дурацких вопросов! Вопросы есть?
Разумеется, у Сена имелись вопросы. Он поднял руку и тут же еще одну. Потом несколько раз подпрыгнул на месте. Потом начал махать руками. Со стороны могло показаться, что один из учеников внезапно решил сделать утреннюю зарядку.
— Мистера Аесли все вышесказанное касается в первую очередь, — отрезала МакКанарейкл.
На помощь Сену пришла Мергиона. Она дернула энергично разминающегося друга за рукав и спросила:
— Что?
Аесли радостно развернулся и за пару секунд отчаянным шепотом выдал все свои вопросы.
— Не знаю, — сказала Мергиона.
— Спасибо, — перевел дух Сен.
До следующего приступа бессмысленной активности он был свободен.
После Открытого урока по мудловским дисциплинам Аесли целых два дня наслаждался трезвым логическим мышлением. На третий день хочуга очухалась, и мальчик немножко погромил комнату отдыха преподавателей.
