Вот и сейчас глаза Сью сияли, щеки розовели, кожа благоухала, ресницы порхали, — в общем, все было чрезвычайно серьезно. Серьезность намерений Сьюзан МакКанарейкл окончательно подтверждала изящная алхимическая завивка.
Пауза из неловкой начала превращаться в опасную. Мордевольт приподнял ближайшую к Лужжу бровь. Ректор вздохнул и оторвал взгляд от стола.
— Мисс Сью, — сказал он, мужественно глядя на верхнюю пуговицу золотистого халата, — а вы знаете, вы сегодня необыкновенно… э-э-э… обворожительны и… э-э-э… очаровательны и… э-э-э… о…
— Одурительны, — подсказала мисс Сью.
— Да, и это тоже, — согласился Лужж и толкнул в бок Мордевольта.
Уинстон Мордевольт уже взял себя в руки. Он спокойно оглядел декана Орлодерра и вежливо улыбнулся.
— Неплохо, Сьюзан.
И уставился в калькулятор.
Лицо МакКанарейкл потемнело, глаза сузились, ресницы ощетинились. Хрюква начала втискиваться в щель между шкафом и стеной. Югорус Лужж подтянул к себе волшебную палочку. Черная Рука жестом выразила полную готовность обратиться в бегство.
— Мисс Сью, вот вы где! — раздался звонкий рыжий голос. — А я вас по всей школе ищу, и по всему факультету… и по всей вашей комнате… А у вас что здесь, совещание?
— Методический совет, — сказал Лужж, мысленно благодаря наглую девчонку Мергиону Пейджер. С тех пор как Мерги перестала быть колдуньей, она спасла мир, дракона Игу, главный магический артефакт Две Чаши (он же верблюд Рыжик), а теперь вот — ректора Первертса и декана Слезайблинна.
— Тогда я на минуточку, — сказала наглая девчонка. — Мисс Сью, у меня лак кончился, так может у вас…
МакКанарейкл свирепо топнула.
— Пейджер! Ты что тут делаешь, а ну марш в постель! Или ты решила пропустить Первомай?!
Хлопнула дверь. Это Мергиона Пейджер благоразумно переместилась в направлении собственной спальни.
Из стены вывалилась пара кирпичей. Это Сьюзан МакКанарейкл демонстративно покинула общество недоделанных истуканов.
Со шкафа хрюкнули. Это Хрюква и Черная Рука выразили отношение к поведению В.В.: Рука покрутила указательным пальцем у виска электрической свиньи, а Хрюква сделала на хозяина выразительные глаза.
— Плохо дело, — сказал почему-то погрустневший Мордевольт.
— Можно даже сказать, что дело труба, — поддержал его Лужж, — кстати, о трубах…
В щели между мирами свистнуло, и в небе над Первертсом появилось еще одно Нечто. В отличие от предыдущего, это Нечто рогами или носами не обладало, а скорее напоминало тень каракатицы. Тень повисла над замком и принялась вслушиваться. Через храп и сопение спящих магов начинало тонко звенеть эхо звуков ближайшего будущего.
Тень повисла над замком и принялась вслушиваться. Через храп и сопение спящих магов начинало тонко звенеть эхо звуков ближайшего будущего. Через некоторое время на том, что можно было с натяжкой назвать лицом, расплылось то, что в темноте можно было принять за улыбку.
Салатовая комната
Спальня Мергионы представляла собой смесь обычной девчоночьей комнаты и тренировочного зала дзюдоиста-профессионала. Соседка Мергионы, Амели Пулен ничего против этого не имела и каждый день с восторгом наблюдала, как ее подружка делает стойку на косичках или подтягивается на своем верном оруженосце Дубле Дубе.
Но сейчас Амели занималась более важными вещами, чем восхищение тройным кувырком через лопатку, с помощью которого Пейджер появилась в спальне.
Амели Пулен готовилась к шабашу.
По традиции самая способная первокурсница Первертса получала право участвовать в Вальпургиевой ночи на горе Броккен в Германии. Менее способные отправлялись в страны Скандинавии, Францию и Испанию, а самые безнадежные шабашили в Северной Ирландии.
Всю ночь ведьмочки наравне со взрослыми ведьмами гоняли на метлах, танцевали до упаду и после него, а также уплетали тортики с кремом из взбитых волчьих ягод. Но с первыми петухами девчонок отправляли спать, потому что тут уж начинались недетские развлечения. Чаще всего взрослые устраивали разнузданные игрища в домино на желания. Фантазия у ведьм отменная: кого заставляли переодеваться козой и жалобно блеять, кого — съесть ведро галушек без помощи рук, кого — пролететь на метле через трубу, а иногда проигравшему даже приходилось воровать Луну.
От факультета Орлодерр в этом году делегировали сразу двух первокурсниц: Амели и Мергиону. Строго говоря, лучшей на курсе ведьмой была Пулен, а Пейджер ведьмой не была вовсе. Но, поскольку Амели стала лучшей благодаря перешедшей к ней колдовской силе Мергионы, то на формальности закрыли глаза. Да и стоит ли уделять такое внимание формальностям, когда есть реальная возможность получить пяткой в лоб от малолетней рыжей ниндзя, которую не пустили на главный шабаш?
Сейчас Амели занималась сатанинским хохотом, который у нее плохо получался в силу природной застенчивости и французского прононса. Стоя перед трюмо, она старательно вскидывала то одну, то другую черную бровь и восклицала:
— Ха! Ха! Ха!
— Нет, — отвечало трюмо, — нужно более протяжно: «Ха-а, ха-а, ха-а».
— На… Фантома… Асса… похоже… — выдохнула Мерги, которая отжималась на кончиках ногтей и была немного обижена невниманием соседки.
Амели порозовела и снова нахмурилась перед зеркалом. Сравнение ей не понравилось: Фантом Асс был одним из следователей, присланных в школу прошлой осенью. За короткое время он умудрился всем надоесть, развалить половину Первертса, а в довершение всего по глупости передать собственные магические способности второму следователю — милейшему пастору Браунингу.
— Хо-хо-хо-хо! — зловеще (как ей казалось) прогремела (насколько у нее получилось) Амели.
— Давай лучше я тебя свистеть научу! — предложила Мерги и уже засунула четыре пальца в рот, как в стену предупреждающе застучали.
Девочки притихли. За стеной находилась спальня Форы Туны, преподавательницы прорицания. Если она начинала предсказывать неприятности, то не успокаивалась до тех пор, пока неприятности не случались.
— Завтра жаловаться побежит, — вздохнула Амели. — К гадалке не ходи.
Дальнейшие тренировки громового демонического хохота проводились шепотом.
— Слушай! — перебила соседку Мерги, которая не видела в упражнениях по хохотанию никакого смысла. — Сегодня же гадать нужно! На суженого.
— На какого?
— Не на «какого», а на «кого». На человека, за которого суждено выйти замуж.
На человека, за которого суждено выйти замуж.
«Будь здесь Порри или Сен, — подумала Мергиона, — обязательно предложили бы погадать еще и на расширенного».
Порри Гаттер и Сен Аесли были однокурсниками Пейджер, тайно влюбленными в нее по самую селезенку.
Влюбленность была такой тайной, что о ней знала только Мерги, — Порри и Сен о своих чувствах не подозревали.
— Ой, — обрадовалась Амели, — и правда! А можно? А что надо делать?
Совместными усилиями удалось вспомнить про башмачок, который гадающие девушки бросают через плечо. Что означало такое гадание, девочки не знали, поэтому, когда всю обувь выбросили в коридор, процесс зашел в тупик.
— Что теперь? — Мергиону просто распирало от желания производить бурную бессмысленную деятельность. — Что еще? Я больше ничего не знаю. А кто знает? Кто у нас все знает?
С этими словами она умчалась в коридор и забарабанила в дверь Форы Туны.
