Он просто не остановился. К этому зачарованная дверь была неготова.
— Здррастть… — успела сказать она перед тем, как разлететься в пыль.
Декан Чертекака скрылся в темных недрах кухни. Распределительный Колпак еле успел съежиться, чтобы не задеть о косяк.
— Кумулятивный, — прокомментировал Клинч, — то есть проникающего действия. Термин. Сам придумал. Аесли, ты сказал, что Развнедела нужно нейтрализовать? Теперь говори, как.
«Мое дело — стратегия!» — хотел возразить юный политтехнолог, но посмотрел на подобравшегося майора и прикусил язык:
— Сейчас. Будем рассуждать логически…
— Подкрасться сзади! — припомнил Порри уроки Клинча. — И оглушить чем-нибудь тяжелым!
— Развнедела? — усомнился бывший спецназовец. — Оглушить? Такое тяжелое мы втроем не поднимем.
— …рассуждать логически, — повторил Сен, стараясь не обращать внимания на ароматы, потекшие из пролома. — Чтобы нейтрализовать следствие, нужно локализовать причину.
— Чего? — спросил Клинч.
— Причину чего? — уточнил Порри, больше привыкший к образу мышления друга.
— Чего? — спросил Клинч.
— Причину чего? — уточнил Порри, больше привыкший к образу мышления друга.
— Странного поведения профессора. Когда оно началось?
— Когда ему в голову пришла мысль.
— Правильно. А пришла она туда после того, как Развнедел надел Колпак…
— …А надел он его потому, что Лужж предложил устроить маскарад, — подхватил Порри.
— Значит, это все проделки Лужжа! — закончил мысль Клинч. — Попался, голубчик! А еще ректор[18].
— Не увлекайтесь, — сказал Сен. — Лужжа интересует только Мордевольт. Похоже, это проделки Колпака.
— Значит, Лужж в порядке? — обрадовался Мистер. — У-ф-ф![19] А эту шляпу с дыркой, этот котелок без каши… Короче, попался, голубчик!
— Действуйте, майор, — подытожил Аесли.
И бывший майор бросил тренированное тело вглубь кухни. На полпути он притормозил, вернулся и бросил вглубь кухни сначала нетренированные тела Сена и Порри, а уж затем свое, тренированное.
От аппетитного запаха у Сена выделилось столько слюны, что запотели очки. Пока он их протирал, короткая, но яростная схватка закончилась. Верный боевым традициям «Лямбды Скорпиона», Клинч скрытно приблизился к противнику, сорвал его с головы Развнедела и с криком: «Ну, тюбетейка разношенная, всё, инвентаризация!» сунул под мышку.
— Как вам не стыдно! — сказал он, обращаясь к Развнеделу. — Вы же знаете, что сегодня мы должны сидеть и тихо веселиться в столовой!
— Уать аоеось! — ответил профессор.
— Или проглотите, — строго заметил майор, — или выплюньте!
Развнедел даже не стал рассматривать вторую возможность. Придав мощным челюстям ускорение, он перемолол содержимое рта и обеими руками зачерпнул новую порцию из разорванного мешка, на котором сидел.
— Да погодите вы! — рассердился Клинч, шлепнул профессора по рукам, едва не выронил Колпак и нахлобучил его себе на голову. — Что вы всякую гадость в рот тащите?
— Вкусно, — пояснил профессор, — горох.
— Ну так не всухомятку же его есть! Сейчас я вас научу, как в походных условиях приготовить вкусную и сытную пищу за пять минут! Порри, тащи котелок с водой! Сен, найди каких-нибудь специй!
Порри бросился к шкафу с посудой. Сен собирался проанализировать приказ, но слова о вкусной и сытной пище наглухо заблокировали его аналитические центры.
Вскоре в столовой запахло еще вкуснее: на небольшом магическом костерке, который Клинч разжег с одного Чирк-Пффф, булькал котелок с гороховой кашей. Рядом важно стоял майор с большой деревянной ложкой, которой он не столько помешивал варево, сколько отгонял Развнедела.
— Еще пару минут, — заявил завхоз, — и все.
Однако «и все» началось гораздо раньше. Вода в котелке внезапно вспенилась и хлынула наружу. Сама посудина заходила ходуном[20].
— Это горох играет, — неуверенно сказал Клинч.
— Чего это вдруг? — удивился Развнедел. — Я же его пока не съел!
Между тем горох доигрался до того, что котелок противно засипел и разлетелся на кусочки. Пораженные (то есть изумленные — осколки полетали немного по кухне, но никого не поразили) зрители увидели вместо каши плотную охапку зеленых гороховых побегов. Как всякие побеги, они рвались на волю. И делали это с пугающей быстротой.
Сен не успел прошептать про себя «Ой, мамочки, давайте рассуждать логически!», как заросли впились корнями в каменный пол кухни, а макушками уперлись в потолок.
— Что вы наделали! — раздался сзади вопль Гаргантюа.
— Рубите их!
— Да мы ничего… — начал оправдываться Клинч, но его руки уже схватили тесак и принялись остервенело рубить толстые, как нервы налогового инспектора, ветви гороха. За долгие годы тренировок у майора выработалась очень полезная особенность: приказ рукам доставлялся непосредственно из ушей, без захода в мозги.
К сожалению, точные и мощные удары бывшего спецназовца не улучшили ситуацию. Гипергорох реагировал на атаки по методу Лернейской гидры: место срубленного побега тут же занимали два новых. Секундой позже к борьбе с зеленой стихией присоединились Порри, который с криком Огнемет-бы-сюда! поджег часть ветвей (а также меню на завтра), и Гаргантюа, вопящий иссушающие заклинания Каракумус, Кызылкумус и Понедельник-утрос, многократно усиленные влиянием Вальпургиевой ночи.
В ответ горох слегка поднатужился, как померещилось Сену, резко выдохнул — и проломил потолок кухни.
Крыша
Крыша под ногами ведьм дрожала мелко и ритмично. Сначала казалось, что причина дрожания — нетерпеливое пошаркивание, подпрыгивание и притопывание колдуний, но постепенно вибрация становилась все более ощутимой. То там, то тут крыша изгибалась, добавляя веселья в толпу и без того взбудораженных ведьм. Мергиона устроила скачки с изгиба на изгиб, но вскоре вся поверхность пошла крупной рябью и хохочущим студенткам пришлось держаться за руки, чтобы не слететь вниз.
— Приготовились! — подняла руку МакКанарейкл. — Сейчас рванет!
И в тот же миг рвануло. Но совсем не то и не туда. И приготовиться никто не успел.
Что-то зеленое с грохотом пробило крышу Первертса и устремилось в ночное небо.
Грохот расколотой крыши докатился до границы миров, где слился с эхом будущего. Тени заверещали, запрыгали и кинулись выстраиваться в очередь.
Кухня
— Все, — сказал майор, останавливаясь и вытирая боевой пот, — вырвался на оперативный простор. И чего это его так поперло? Может, пересолил?
— Чего поперло?! — выкрикнул шеф-повар. — Вы что, читать не умеете?
Клинч звонко хлопнул себя по лбу. Гаттер вздрогнул. В прошлый раз именно невнимательность к предупреждающим надписям привела к первому разрушению Каменного Философа.
Сен поднял опустошенный мешок и прочел:
— «Волшебные бобы. Использовать только по одному. Хранить в сухом, темном и прохладном… нет, в очень сухом, очень темном и очень прохладном месте. В пищу не употреблять».
— Ой, — икнул Развнедел, — а я употребил.
Крыша
— Это еще что за хрень? — дрожащим голосом произнесла мадам Камфри, тыкая нетвердой рукой в зеленый стебель.
— Это не хрень[21], — ответила побледневшая Фора Туна, — это Волшебный Боб. И если я правильно вижу будущее, из-за него мы сегодня останемся на бобах.
Главные часы Первертса развернулись и ударили первый полуночный раз. Крыша напряглась, выгнулась, рванулась ввысь… и осталась на месте, удерживаемая стеблем Волшебного Боба. Три сотни ведьм в ужасе закрыли лица шестью сотнями рук.
