За спиной предсказателя висел стенд с колдографиями чудесных карапузов из Бэби-сити. В центре находился большой портрет девочки с хитрющими глазами. Портрет сопровождался неровной подписью «Элли. Великая и Ужасная».
Стенд венчал плакат:
НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО!
ЭТО ОПАСНО!
СРАЗУ УБЕГАЙТЕ!
— Гм, — сказал Браунинг.
— Ой, — сказал мудрый Гудвин, роняя вилы в ведерко.
— Ой? — переспросил Браунинг. — Вы не предполагали, что я загляну за ширму?
— На каждый чих не напредполагаешься, — буркнул предсказатель.
Косясь на Браунинга, он порылся в столе, вытащил какую-то бумажку и закричал:
— Ну конечно! Средняя вероятность заглядывания посетителя за полог 1,5%! Знаете, что такое 1,5%?
— Ну, это одна полуторная от ста… — начал следователь.
— Это статистическая погрешность! И вы что, хотите, чтобы я учитывал ее в повседневной жизни? Не дождетесь!
«Нервный какой, — подумал Браунинг, — видать, работа вредная».
— Простите за погрешность, — сказал он, — и давайте приступим к делу, которое интересует меня с вероятностью 92%. Вы выдали прогноз на преступление в кабинете премьер-министра с вероятностью сто целых ноль десятых процента. Откуда такая точность? Иначе говоря, с чего вы взяли?
— Мой гениальный метод прост, как все простое, — с достоинством произнес Гудвин. — Известно, что достоверность результатов традиционного гадания крайне мала. Даже предсказание простых событий, например, выйдет девушка замуж или нет, дает лишь 50%-ную точность. То есть или выйдет, или нет. Если же добавить в предсказание еще один параметр, скажем, будет ли при этом девушка счастлива, то мы получим четыре варианта будущего, а точность прогноза упадет до 25%.
Гудвин отпил из графина и помолчал, набрав в рот воды.
— Теперь предположим, — сказал он, сглотнув, — что прорицатель увидит в разводах кофейной гущи некое преступление, которое произойдет в такое-то время и в таком-то месте. Причем гуща будет очень качественной, а прорицатель — очень опытным. Но чему будет равняться вероятность того, что преступление действительно состоится в указанном месте в указанное время?
— Статистической погрешности? — предположил Браунинг.
— Вот вы просто так сказали, от балды, — обиженно сказал Гудвин, — а я ведь все просчитал, проанализировал и получил 1%. Один процент! То есть прогноз оправдается только в одном случае из ста! Можно так работать?!
Браунинг покачал головой.
— Вот вы головой качаете, — почему-то снова обиделся прорицатель, — а я пошел дальше.
— Вот вы головой качаете, — почему-то снова обиделся прорицатель, — а я пошел дальше. Берем книгу перемен и гадаем на то же преступление. Не выпало — всем спасибо, все свободны. Выпало — ага! Вероятность данного события увеличилась. Принимаем быстродействующее снотворное, быстро видим сон, просыпаемся, берем сонник, толкуем сон — сходится! Вероятность возросла еще больше. А когда семь методов гадания дают один и тот же результат, можем себя поздравить: в это время и в этом месте кого-то точно зарежут!
— Зарежут? — насторожился Браунинг.
— Или отравят. Вам не все равно?
— А почему именно семь методов?
— Тролль его знает![75] — радостно признался Гудвин. — Так получается. Да и число хорошее. А по поводу вашего дела — так я его проверил аж 14 способами. Так что не сомневайтесь, будет злодейство!
Ведущий специалист выскочил из-за стола, поскользнулся на соломке и упал. Чем окончательно убедил следователя в своей высокой квалификации.
Браунинг затосковал. Крыть нечем. Хотя очень хотелось. Но святой отец никогда бы не стал великим сыщиком, если бы не умел находить выход из безвыходных, безнадежных и бессмысленных ситуаций.
— Интересы следствия требуют… — Браунинг замялся. — Короче, я хочу знать, есть ли у меня шансы предотвратить преступление, которое я расследую?
— Неожиданно, — сказал прорицатель. — Отойдите-ка в сторонку…
И Гудвин превратился в натуральный ураган. Он варил кофе, выпучив глаза, проглатывал его и опрокидывал на блюдечки гущу, тасовал и сам себе сдавал карты, дышал благовониями, катал яблочки по тарелочкам, бросал монетки, лил воск в воду… Кончилось это тем, что прорицатель повалился на бок, с минуту похрапел, резко проснулся, глянул в сонник и засиял, как свеженачищенный сапог:
— Вероятность того, что отец Браунинг раскроет и предотвратит расследуемое им преступление составляет 100,0%. Поздравляю, пастор!
Сыщик поморгал.
— А что, прежнее предсказание уже недействительно?
— Предсказание пересмотру и возврату не подлежит. Сказано, будет злодейство в указанном месте с 15 до 16, значит, будет! Скажите еще спасибо, что только одно.
— Как такое может быть? — спросил Браунинг.
— Загадка, — довольно сказал Гудвин. — Вероятность разгадывания 50%.
Дик Гаттер и мужественное решение
В ночь на 28 мая Дик Гаттер, глава Департамента Суеверий и отец небезызвестного Порри Гаттера, долго и шумно ворочался.
Ворочаться он начал еще за ужином, чем сразу привлек внимание своей супруги Мэри Гаттер. Однако на все наводящие вопросы, теоретические предположения, испытующие взгляды и поднятые брови Дик только стискивал зубы и принимался ворочаться еще сильнее. В конце концов министр довертелся до того, что был оставлен без сладкого. Но ведь не мог же он доверить даже жене страшную тайну, которой поделился с ним сам премьер!
Или мог? Гаттер прислушался к топоту кукушки из часов с кукушкой, и понял, что мог, еще как мог! Потому что куда уж дальше терпеть-то? Дик повернулся к Мэри и сказал:
— Хорошо, я все расскажу[76].
— А? Что? — встрепенулась супруга, которая уже успела задремать.
— Все, — твердо повторил Гаттер-старший, — И чтобы ни одна живая душа. Впрочем, мертвая тоже. Твоя прабабушка и при жизни не умела держать язык за зубами…
— Ага, — Мэри внимательно закрыла глаза и причмокнула, показывая, что готова слушать.
— Сегодня меня вызвал сам Квадрит. Вызвал и говорит: «Так мол и так, Дик. Ты мне симпатичен как маг и как лучший начальник Департамента Суеверий. Ты, говорит, можешь занять мое место.
Ты мне симпатичен как маг и как лучший начальник Департамента Суеверий. Ты, говорит, можешь занять мое место. Только, говорит, береги себя». И знаешь, Мери, посмотрел на меня так.
Дик продемонстрировал, как. С потолка посыпалась штукатурка.
— Я, конечно, говорю тактично: «Так мол и так, я еще вас переживу». А Квадрит чихнул и говорит: «Так мол и так, это государственная тайна, и все такое. Но тебе скажу: завтра во время круглого стола в моем кабинете произойдет преступление. Вероятность, говорит, сто процентов».
Мэри всхрапнула.
— Ты меня слушаешь? — забеспокоился Дик.
— Так мол и так, — пробормотала миссис Гаттер.
— Вот именно, — подтвердил мистер Гаттер. — Так он и сказал. А потом и говорит: «Так что, говорит, ты уж лучше завтра отгул возьми или больничный. А то ведь, сам понимаешь…» И глаза такие страшные сделал. А у квадритовского страха глаза знаешь какого размера?
Дик показал, какого. На Мэри это произвело такое впечатление, что она повернулась на левый бок.
— Я тоже испугался. Но виду не подал. Говорю: «Так мол и так, странно это все как-то». А он: «Спасибо, дружище. Иного ответа я и не ждал. Идите». И пожал мне руку.
Гаттер пожал воображаемую руку с такой силой, что та хрустнула.
