— А гномам каково? — сказала Мергиона. — Всю ночь пахали, хотели как лучше, а получилось, что все испортили.
«Плохо гномам, — не стал спорить Аесли. — И ничего тут не попишешь».
— Гномы, Клинч, — проворчал Оливье Форест. — Лужж, вот кому паршивей всех.
«Да, Лужжу хуже всех, — подумал Аесли. — А как ему помочь? Никак».
— На него в Министерстве и так косо смотрят, все своего любимого Бубльгума забыть не могут, — сказал Оливье. — Теперь точно прихлопнут. Пришлют нам вместо Лужжа какого-нибудь паралитика древнего.
«А ведь пришлют, — сказал себе Аесли. — Это плохо. Что же делать-то?»
— А без Лужжа и Канарейку вышибут, — продолжил сыпать соль на раны Форест. — И Фору Туну. И Харлея. Да всех! Один Развнедел останется.
«Надо спасать школу. Должен же быть какой-то выход, — Аесли даже не заметил, что уже начал искать решение. — Сколько еще времени осталось? Минут двадцать?»
— А все Бальбо твой! — зло глянул на него Оливье.
— Бальбо не виноват! — запротестовала Амели. — Это все заклинание министерское!
«Заклинание министерское, — подумал Аесли. — А Бальбо мой. Ну конечно!»
Он понял, что надо делать. Он не мог этого сделать. Во-первых, не мог физически: избавление от хочуги отняло у него все силы. Во-вторых, то, что он собирался сделать, считалось одним из самых презираемых поступков в его семье.
Аесли попытался вызвать у себя приступ решительности, но хочуга, как назло, забилась куда-то в недосягаемое место.
И тогда он встал сам, впервые в своей жизни сознательно совершив необдуманный поступок.
— Держать? — вскинулась Мергиона.
— Наоборот, — с трудом произнес Сен. — Подталкивать.
— Я же говорил, — произнес Мордевольт, когда сооруженная из клинчевых орлов акробатическая пирамида подсадила Аесли на профессорскую трибуну. — Не забывайте, кто у нас на старте. Интересно, что они придумали?
Сен тяжело вздохнул и сел рядом с Бальбо.
— Прежде чем преодолеть научную полосу препятствий, я хочу сдать теоретическую часть задания. За весь курс.
— У вас есть такое право, — произнес Бальбо, не поворачивая головы. — Но напоминаю: на все задание у курса осталось всего восемнадцать минут. Это очень мало.
«Ох, как это много, — с тоской подумал Аесли. — Не продержусь».
— Сначала я подойду к этой стене. Для обычного человека она может показаться непреодолимым препятствием. Для обычного человека, — Сен сжал зубы и выдохнул: — но не для Великого Героя.
Бальбо чуть заметно вздрогнул.
— Что такое какая-то стена для Великого Героя, способного с голыми руками выйти против Кошмарных Тварей из Другого Измерения?
Бальбо не пошевелился, но за официальными стеклами его очков мелькнуло что-то живое. Возможно, глаза.
— Великий Герой сожмет свой видавший виды кулак и одним ударом пробьет стену насквозь. — Сен глянул на подавшуюся к нему аудиторию и отвел взгляд. — Затем могучими плечами расшвыряет обломки, расчищая путь своей армии, и шагнет ко рву с кислотой.
Пальцы Бальбо начали мелко дрожать. Лужж впервые увидел заклинание, которое плющит[59].
— Что такое для Героя восьмиметровый ров? Он преодолеет его простым тройным прыжком без разбега. Но за ним идет его армия, его люди. Они испытанные бойцы, закаленные в боях воины, преданные помощники Героя.
Но сами они не герои. Что сделает Великий Герой?
— Что? — еле шевельнул губами Бальбо. Он еще был неподвижен, строг, официален, но уже было слышно, как трещит броня министерского заклинания.
— Великий Герой одним глотком выпьет всю кислоту, — сказал сгорающий от стыда Сен. По стадиону прокатился сдавленный всхлип.
— Выпьет? — ахнул Рюкзачини. Руки литератора заползали по столу в поисках пера.
— Конечно. У Великого Героя стальные зубы, луженая глотка, армированный пищевод, эмалированный желудок. Очень большой эмалированный желудок…
— Молодец, Сен, умница, — ласково зашептала ему в ухо МакКанарейкл. — Ври дальше.
И Сен врал дальше. И больше. И шире. И выше… Незаметно переводя повествование из будущего времени в настоящее, а затем и в прошедшее.
— И вот уже почти все слоновые ежи залиты припасенной кислотой и с визгом бегут с поля боя. Но осталось еще несколько ежей… то есть, осталось еще несколько Чудовищных Голодных Монстров, которые, яростно ощетинившись, все разом бросаются на Героя.
— Все разом бросаются на Героя?! — испугался Бальбо.
— Они уже бросились. Герой упал. Чудовищные Монстры завалили его, решив задушить своей Кошмарной Тяжестью. Что это, конец?
— Нет! — воскликнул Бальбо. — Превозмогая Кошмарную Тяжесть, Великий Герой приподнялся на одной руке, а другой схватил ближайшего Чудовищного Монстра за длинную чешуйчатую шею…
Официальный представитель Министерства Просветления, Наделенный Особыми Полномочиями, отбросил очки и принялся обеими руками вписывать в официальный протокол подробности Небывалых Подвигов Великого Героя.
Сен с чувством откинулся на спинку стула. С таким сильным чувством, что упал вместе со стулом на пол, где и остался лежать.
Бальбо потери героя не заметил. Не заметил он и того, как Мергиона и Гаттер, выстроив однокурсников в две колонны, стремительным марш-броском на цыпочках обежали полосу препятствий по дуге.
— …последний Коварный Бронированный Шар подкрался сзади, но Герой, не оборачиваясь, схватил его обеими руками и сжал так сильно, что…
— …что его армия достигла финиша на три минуты раньше срока, — сказала МакКанарейкл. — Видите? Курс выполнил задание.
— Что? Курс? Задание? Вы о чем? А… задание… — жалкие остатки министерского заклинания, раздавленного Великой Литературой, собрались в маленький шарик в районе головы Бальбо[60]. — Да, вижу, все на финише. А все благодаря Великому Герою, который…
— Просто впишите в графу «Общий вывод» слово «Удовлетворительно».
— Удовлетворительно? Нет! Это невозможно!
И Бальбо начал вписывать в графу «Общий вывод» слова «Великолепно!», «Непревзойденно!», «Эпохально!», «А все благодаря Великому Герою!».
И многие другие слова. Словарный запас Рюкзачини очень велик.
Работа над ошибками
Вечером того же дня Мордевольт прогуливался по опустевшему стадиону, обдумывая проблему учета странных итогов Открытого урока в таблице сюрсов[61]. Вдруг он почувствовал, что в карман его плаща что-то скользнуло.
Мордевольт вытащил из кармана конверт без обратного адреса, удивился, распечатал и прочел:
«Уважаемый профессор Уинстон Мордевольт! Пишет Вам ректор Школы волшебства Первертс профессор Югорус Лужж. Надеюсь, вы догадываетесь о причине, по которой я обращаюсь к Вам с этой просьбой. Эта причина — Ваша Тру…»
Сильный порыв ветра выхватил письмо из профессорских рук и быстро унес его в сторону Норвегии…
Подвиг № 3
Преступление и предсказание
Лучше осудить одного невиновного, чем двух невиновных.
Малоизвестный принцип римского права
И ты, Брут!
И ты, Кассий!
И ты, Гракх!
(всего 28 фамилий)
Г.Ю. Цезарь
Отец Браунинг и смысл жизни
Отец Браунинг был сыщиком такого высокого уровня, что ему совсем перестали поручать раскрытие преступлений.
— Да ладно вам, пастор, — махал клюкой шеф Скотланд-Ярда, который по долгу службы много знал и поэтому быстро старился, — это всего лишь исчезновение миллиарда фунтов стерлингов из запертого сейфа в пустой комнате. Ни свидетелей, ни отпечатков, ни подозреваемых, ни мотивов. Скукотища. Это мы уж как-нибудь сами. А вы отдыхайте, набирайтесь сил для чего-нибудь серьезного, магического.
