Гальда подняла на него широко распахнутые глаза:
— Милорд, вы и сами можете пробудить перчатку. Просто мысленно пожелайте что-нибудь. Именно мысленно.
— А пределы желаемого?
Ведьмы посмотрели на него с нехорошим интересом. А Маэда снизу сказала скрипучим голосом:
— Разумеется, милорд и тут в своем праве. Все, что угодно нашему молодому хозяину, по идее должно быть выполнено…
Ну, Серега и пожелал. Но ничего не произошло.
Гальда серьезно на него посмотрела, потом повернула к старой ведьме голову и что-то прошептала. Маэда оглушительно фыркнула.
— Милорд, если вы хотите вернуть старой ведьме молодость, так для этого не надо утруждать перчатку…
Девчонка прочла его мысли, как раскрытую книгу. Стало быть, это входит в понятие «действующая ведьма». Он вздохнул, делая в памяти очередную зарубку, и перевел взгляд на Маэду. И тут черты до крайности несимпатичной старухи — можно сказать, классической ведьмы — вдруг дрогнули, задвигались, заплясали… Серега моргнул, вгляделся в Маэду.
Присев на корточки, на него смотрела снизу вверх Снежная Королева в пору своей арктической юности- лицо с белой кожей, широко расставленные огромные глаза с разлившейся темной водой зрачка так, что белков почти не видно. Красный цвет на ее губах выглядел точно запекшаяся кровь. Густые черные волосы лежали объемными тяжелыми прядями, заключая лицо как в раму.
Он облизал пересохшие губы. И тут краем глаза заметил, что все остальные продолжают с интересом смотреть только на него. И Клотильда тоже. По четко очерченному лицу девушки пробегала тень беспокойства, но по ее взгляду было видно, что относилось это беспокойство только к нему.
Получается, преображенную Маэду видел он, и больше никто. Все остальные изменений в ведьме не замечали. Иначе наблюдалась бы хоть какая-то реакция, особенно со стороны капитана стражи и сэра Ардульфа. С их стороны вообще должна была наблюдаться очень даже недвусмысленная реакция… А тут все сидят в полном покое и неподвижности, как статуи на соборе Парижской Мамы.
Лицо Снежной Королевы сдвинулось, заплясало.
На полу снова сидела уродливая старуха, из которой только что песок не сыпался. Что было маской- лицо Снежной Королевы или же лицо старой ведьмы? И что прятали под своей внешностью остальные ведьмы?
Хотя они-то как раз могли ничего и не прятать. Нельзя же обобщать один частный случай.
Но в одном Сергей был уверен. Снежная Королева, вернее, ее лицо, заключенное, как в раму, в полукружья смоляно-черных волос, — это ему не привиделось. Хотя, возможно, долго еще будет видеться — к примеру, в снах…
Он продолжал сидеть как зачарованный, пока Гальда робко не дотронулась до его левой руки.
Хотя, возможно, долго еще будет видеться — к примеру, в снах…
Он продолжал сидеть как зачарованный, пока Гальда робко не дотронулась до его левой руки. До той, на которой не было перчатки.
— Милорд… Мы с Маэдой забыли вам сказать. Если это та самая Рука Воина, то она не для… Она для великих свершений, понимаете? Желания надевшего ее должны быть велики — под стать ее силе.
— Стало быть, омолаживание ведьм в обязанности Руки Воина не входит? — спросил Серега, хотя уже знал ответ.
Герослав у него за спиной тихо засмеялся. Капитан стражи и сэр Ардульф сидели напряженно, с надутыми физиономиями. То ли блюли дисциплину перед лицом отца-командира, то ли и впрямь ничего глупого в его словах не находили.
В отличие от него самого.
— Хорошо, и что же мне такого глобального пожелать?
Он неосознанно сжал правую руку в кулак. Гальда потянулась к его пальцам, с трепетом начала их расправлять. Посоветовала шепотом:
— Пожелайте увидеть наш мир, милорд. Снаружи. — И Серега пожелал.
В центре потертой кожаной перчатки вздулся крошечный мыльный пузырик. Пузырик весело качнул переливчатым радужным бочком и начал расти, колыхаясь и отсвечивая цветными разводами.
Спустя несколько мгновений Сергей держал на ладони небольшой шар, внутри которого светилась хрустальная дымка, как будто шар был наполнен прозрачной чистой водой или весь отлит из хрусталя. И при этом шар совершенно не ощущался на руке, оставляя впечатление полнейшей своей невесомости.
А внутри, в центре, парил крохотный шарик планеты — в розовой дымке атмосферы, в фиолетово-голубых разливах океанов. С его стороны шарик пятнал аквамариново-зеленый лоскут материка и изумрудная россыпь крошечных точек вокруг него. Значит, империю-материк Нибелунгию окружают острова. С левого бока на шарик планеты наползала темная линия терминатора.
Клоти за плечом испустила восхищенный вздох.
— И что теперь? — спросил он. Будничный тон вопроса совершенно не вязался с тем чудом, которое покоилось сейчас на его руке.
Точнее, на перчатке.
Маэда, вытянув длинную худую шею, не отрываясь глядела на хрустальный шар, заключающий внутри себя ее планету.
— Пожелайте, милорд, — напряженно зашептала она, — чтобы мы увидели места, где есть амулеты Дригар.
— Желаю, — нахально заявил Сергей.
И увидел потрясенно, как по зелени материка зажигаются крохотные алые искры — тончайшие, тоньше среза человеческого волоса. Их было удивительно много, зелень материка потемнела под облаком алых искр.
— А теперь, милорд, все в вашей власти, — с хрипотцой в голосе заявила ведьма Маэда. — Попробуйте пожелать, чтобы…
— Осторожнее со словами, сестра. — Дерхелла вмешалась в разговор неожиданно. В голосе ее слышались указующие нотки, которых прежде не было.
Сергей глянул в сторону двух оставшихся ведьм. И Дерхелла, и Максу сидели подавшись вперед. На лицах обеих было странное выражение.
Он вдруг пожелал узнать, не скрывают ли и эти ведьмы свои настоящие личины.
И снова прилив ясности почти ослепил его — лица двух ведьм странно подернулись, на мгновение заволоклись дымкой…
И он увидел.
Лицо довольно симпатичной Дерхеллы превратилось в странный сплав кошачьей морды и человеческого лица.
Лицо Максу, ведьмы среднего возраста, преобразилось в нечто несшее на себе печать одновременно и красоты и уродства. Изгиб изящного пурпурно-черного рта, из которого торчали кончики четырех сиреневатых клыков, соболиный изгиб брови, но с кисточками на концах, нежнейший овал лица, поросший по скулам опалового цвета шерсткой — но под шерсткой переплетались и змеились отвратительные красно-синие рубцы, до ужаса похожие на червей, заползших под кожу…
Сергей сглотнул и торопливо перевел взгляд обратно на шар. Пятнышко материка по-прежнему было затенено облаком алых искр.
Хорошенькую же галантерейную продукцию выпускали здесь в древние времена…
Гальда? Сергей поморгал, всмотрелся в ее лицо, покрытое разводами сходящих синяков. Ничего. Получается, она единственная имеет настоящее лицо, а не личину, скрываемую под маской обычного человеческого лица.
— Ты права, сестра, — свистящим шепотом согласилась Маэда. — От слов зависит многое. А что, если так: да исчезнет сила амулетов Дригар…
— Навсегда! — басом добавила сбоку леди Клотильда. И радостно хлопнула Серегу по плечу.
Маэда ехидно скривила тонкогубый старческий рот, утыканный веером морщин, спускавшихся с носа и щек.
— Прямолинейная леди, да? Что ж, слово «навсегда» тут тоже не помешает.
— Это значит, что из наших книг могут исчезнуть все записи об амулете Дригар, — дрожащим голоском вмешалась юная ведьма Гальда.
