Но Клоти, уже начавшая героически прогибать спину (в целях устрашения, надо думать) и расправлять плечи, и без доспехов достаточно широкие и внушительные под складками черного плаща, моментально пресекла всю эту самодеятельность:
— Сэр Сериога! Как уже сказала, одна войду я в логово этого гнусного гада… И хочу сказать -да не бойся ты за эту харю! Я же понимаю — у вас своих обидчиков обижать не принято. Их у вас принято исключительно любить и жаловать! С этими… братскими поцелуями в щечку, во!
Серега и хотел бы возразить, но вовремя вспомнил знаменитое библейское — «и возлюбите врага своего» — перепев Клотильдиной фразы.
Баронесса Дю Персиваль тем временем добавила внушительно:
— И запомни, сэр Сериога… Хоть ты у нас теперь и герцог, но у меня так же, как и у тебя, есть право поступать по своему усмотрению. С любой личностью — хоть в этом мире, хоть в другом. А тебе идти туда просто глупо. Меня же этот похититель рыцарских доблестей не знает и посему спокойно выслушает от меня кое-что. А именно — что надо!
И Клоти широченными шагами унеслась в двери магазина. А Серега остался стоять под накрапывающим с хмурого осеннего неба хлипким дождичком и ждать простодушную баронессу, почему-то свято верящую, что вразумить при желании можно всякого. Словом ли, кулаком ли…
Он топтался возле магазина, нервно переминаясь с ноги на ногу, и не замечал, что давно уже очутился посреди глубокой лужи, холодной и до ужаса мокрой,, как то и положено любой луже на излете осени. И все благодаря своему нервному топтанию. Клоти все не появлялась, время тянулось медленно, на душе кошки скребли… Ну и так далее.
Он уже вознамерился было ворваться в магазин с богатырским кличем «Не трожь мою девушку!», как вдруг двери распахнулись во всю ширь и Клоти вывалилась из них — вся розовая и довольно улыбающаяся. Следом из магазина никто вроде бы не рвался, и Серега враз успокоился. До какой-то степени. И даже позволил себе расслабленно спросить:
— А собственно, Клоти… Что ты ему сказала? Я имею в виду те два слова…
— Те самые, великие, — с достоинством произнесла Клоти. — «Не укради». И еще я ему сказала, что послушать ответ приду завтра.
— За… зачем придешь?!
— За ответом, сэр Сериога. И не волнуйся так. Вот хмырь этот совершенно не волновался. Удивился только. Да и то самую чуточку.
— Клоти, — Серега протянул руку к высокому чистому лбу своей боевой подруги, — может, у тебя жар… Да вроде бы нет. За каким ответом ты собираешься завтра прийти? За вольным ржанием в лицо?
— Сэр Сериога! — крайне довольным тоном заявила в ответ на это леди Клотильда. — Надо же дать человеку возможность раскаяться! Чистосердечно. И искренне надеюсь я, что за предстоящую ночь величие этих простых слов поразит его в самое сердце!
Что-то здесь было не так. Пусть Клоти и страдала некоторой наивностью, сопряженной со здоровой долей простодушия… но не могла она зайти в магазин только для того, чтобы этак игриво прошептать на ухо давешнему толстячку в полосатом костюме заветное «не укради». Не может рыцарь, знающий слово «ростовщик», верить в раскаяние подобного типа.
— Знаешь что, Клоти…
— Есть хочу, — радостным басом оборвало его наивное дитя феодальной эпохи.
— Знаешь что, Клоти…
— Есть хочу, — радостным басом оборвало его наивное дитя феодальной эпохи. — И еще хочу посмотреть этот самый… памятный обелиск Вечно Сушеной Вобле. О котором ты вскользь упоминал вчера вечером. Надеюсь, то был достаточно великий рыцарь?
— Э-э… Это вечно сушеная вобла-то? — переспросил не успевший прийти в себя Серега. — Гм… Да, вобла — это вообще великая вещь. С ног до головы вся в чешуе — как в доспехах. Ты права, это почти рыцарь…
И он затолкал поглубже собственные сомнения — все равно ведь не скажет! — посвятив время лицезрению радостно-светлого лица Клоти.
— Есть хочу, — напомнила Клотильда. — Кстати, я еще не видела здешних трактиров, дорогой мой сэр Сериога. Но смею предположить, что и ваши трактирщики вороваты. И отнюдь не меньше наших разбавляют вино водой. Хоть здесь и другой мир, как ты говоришь, но твердо уверена я, что люди везде одинаковы.
Серега кивнул и пробормотал строки какого-то поэта:
— Натура человеческая вечна — что для нее миры и времена? Всего лишь бесконечность…
Он нашарил в кармане несколько купюр — собственные скудные сбережения, оставшиеся от разгрузки ящиков. Прикинул и решил, что на какое-нибудь скромное кафе вполне хватит. Затем Серега обозрел критическим оком улицу, змеей убегающую за поворот, в уме перебирая все ее бесчисленные кафе и забегаловки. Ну… Через два квартала тут имеется как раз то, что ему подойдет.
— Клоти! — начал было он.
И остановился. Пусть здесь нет ни поместья, ни его вассалов, но он все же герцог. А дама рядом с ним — леди и баронесса. И вообще Клоти учила его всячески блюсти приличия, особливо на людях.
— Миледи Клотильда, — церемонно сказал он и вскинул правый локоть, предварительно согнув его. — Предлагаю вам руку. И пройдемте в один местный… гм… трактир. Недорогой, но, смею вас заверить, относительно приличный.
— Само собой, сэр Сериога! — загрохотала Клоти, выпростала руку из складок плаща и грохнула ее на Серегин локоть. — Однако должна заметить… Вижу, что по-прежнему ограничен ты в средствах? Ну?
У Сереги внутри все тоскливо дрогнуло. Ага. Вот его болевая точка. Девушкам не нравятся бедные…
— Эльфийский король, — проникновенно сообщила Клоти, — именно это мне и предрек. Сказал, что верит он в твою способность быть… гм… интеллигентом! Во. Слово-то какое — звучит прямо как ругательство. Надо будет запомнить на всякий случай, будет чем блеснуть в рыцарских собраниях… Ну вот, он сказал, что тут все повторится. Прямо как в Империи Нибелунгов — ты и тут будешь нищ и гол, как этот самый…
— Сокол, — мрачно подсказал Серега.
— Нет, он сказал про другую птичку! Вроде как ощипанный петух…
Серега от души представил, как дает по роже его эльфийскому величеству.
— И он сказал, что непременно поможет. Надо будет только щелкнуть пальцами и погромче сказать три раза: «Бухорлог! Бухорлог! Бухорлог!»
— Ага, — злым голосом прокомментировал сообщение про бухорлогов Серега. — А насчет «сим-сима» там ничего не говорилось? Волшебник хренов…
На душе было муторно и тоскливо.
Конечно, его эльфийское величество Эльфедра не виноват в том факте, что он, Серега, лицо не слишком обеспеченное. В материальном плане. Но и тыкать этим в лицо — это уж простите. Не по-королевски это, ваше величество…
— Короче, «Бухорлог!» я уже сказала, — до ужаса довольным тоном произнесла Клоти. — Теперь остается только ждать. Глянь по сторонам, сэр Сериога, не грядет ли помощь? А я тем временем посмотрю в небо.
— Зачем?
— А вдруг оттуда да ка-ак дастся кошелем по голове!
Логично. Оконце между Нибелунгией и его собственным миром открыться могло на любой высоте. И даже легкий предмет, условно выражаясь, набрал бы вполне приличное ускорение. Так что следовало смотреть вверх — знаменитое «люди гибнут за металл» в такой ситуации могло обрести слишком уж буквальный смысл.
Интересно, эльфийский король хоть знает, что в этом мире нибелунгские чаури не котируются? А то вдруг возьмет и пришлет именно их. Правда, они все равно из золота, так что пригодятся.
