Она картинно занесла кулак и сделала совсем крошечный шажок — как раз такой, чтобы очутиться в самой середине перепуганной троицы.
Отреагировал на это только тип Мерзавчиков — остальные стояли с искаженными лицами и даже не шевельнулись.
Похоже, по степени убедительности Клотильде было далеко до преображенного Эльфедры.
— Стоп! — негромко сказал Серега. И поморщился.
Голова у него раскалывалась.
— Итак, как будем карать твоего врага? — нетерпеливо переспросил заскучавший за время его раздумий Эльфедра.
— Я не знаю, — вздохнул сэр Сериога. — Убить — будет слишком жестоко, а просто побить — так не поймет же, еще снова сюда придет…
Клотильда глянула на него с долей презрения, но промолчала. Мерзавчиков посмотрел с дикой ненавистью, крутанулся, как пиявка в пальцах у медсестры, но нанятые им же самим громилы, сейчас замороженные и неподвижные, как кролики перед удавом, легко удержали заплывшее жирком тело.
Эльфедра вдруг ухмыльнулся и подмигнул:
— Помочь?
— Бремя решений, — упрямо сказал Серега, — на двоих не делится. Что бы ни случилось, отвечаю все равно я. Я и моя совесть.
— А я и не делю, — ответил король эльфов. — Единый с тобой, пусть все будет на твоей совести…
Он вскинул руки — Серега ошарашенно подался к нему, но тут из троицы громил выступила леди Клотильда и придержала его за воротник.
— Да вы что?! — возмутился он. — Да что вы меня все за воротник хватаете!
— Как я понял, сэр Сериога, он у тебя украл деньги? — невозмутимо осведомился эльф, не обращая внимания на его крик.
— Не у меня, у моего отца! Но все равно…
— А отдал?
— Да! — рыкнул Серега и попытался выкрутиться из зажима Клотильдиных пальцев, отчаянно стараясь при этом не делать больно любимым рукам.
— Мы отняли, — буркнула Клоти, восстанавливая историческую справедливость.
— Хорошо. — Эльфедра казался удовлетворенным. — Эй, вы, трое, отпустите его. И встаньте удвери. А то и вас сейчас…
Эльф красноречиво пошевелил пальцами — суставы гнулись, как резиновые, во все стороны. Казалось, вместо пальцев к рукам прилеплены короткие щупальца. И голос у него на последних словах зазвучал с уже знакомой ласковостью — совсем как у той шишкастой твари. На Серегу вмиг нахлынули неприятные воспоминания.
Троица тем временем дружно отпрянула от Мерзавчикова и отпрыгнула к двери.
— Ну, — провозгласил Эльфедра, разминая руки. — Теперь я скажу…
— Нет! — взвыл Серега и жалко дернулся в мускулистой руке Клотильды.
— Был ты жабой в человеческом обличье, будь теперь человеком в жабьем!
Не было никаких искр или прочих фейерверков, которых Сергей втайне ожидал. Просто очертания Мерзавчикова как-то сгустились… или сжались — и потекли вниз каскадом объемистых мазков. Стремительно темнея и зеленея на ходу.
Потом на полу образовалось что-то вроде лужи, над которой тут же зависло синеватое марево.
Клотильда наконец отпустила Сергея, и он обрел долгожданную свободу. Первым делом присел на корточки и опасливо протянул руку к мареву над полом.
— Не стоит.
— Клотильда ловко отбила его руку носком своего кожаного сапога — слава богу, сапоги у нее были сшиты не здесь, мягкие, без картонно-клеевых уплотнений в носке.
— Что-то долго срабатывает, — обеспокоенно заявил Эльфедра и пожал плечом. -Должно было уже явиться…
Сергей поднял голову и зло сказал:
— Жаба Мерзавчиков?! Это что, твоя сатирическая пародия на сказочку о царевне-лягушке? То тебя рекламные перлы тянет портить, то на наши сказки замахиваешься?!
— Да, нельзя трогать святое, — неожиданно поддержала его Клоти.
Трое перепуганных людей у двери заскребли ногтями по обитой дерматином панели и почему-то задергались.
— А, — рассеянно сказал король эльфов, поворачивая к ним голову. — Вы еще здесь? — И голосом, снова полным особой ласки, добавил: — Будьте свободны. И не творите зла отныне, не ходите к людям за деньгами…
— С голоду же подохнут, — пробормотал Сергей, не вставая с корточек. — Они только так могут зарабатывать.
— Ну и что? Значит, настало время поменять работу и начать честную жизнь. Смотри, туман над явлением рассеивается.
Туман и вправду начал всплесками исчезать. На полу лежал крокодил в рост человека.
— Что это? — с истерическим смешком прохрипел герцог Де Лабри. — Как помнится, заказывали жабу…
Эльфедра, гибко пригнувшись, присел на корточки, с недоверием пощупал неровную крокодилью спину. Крокодил в ответ предупреждающе раззявил пасть.
— Кажется, понимаю. В вашем мире моя магия действует не по тем законам… точнее, она вынуждена действовать по вашим законам. Вот только не понимаю, по каким именно…
— За… Закон сохранения материи… — Сергей фыркнул, предусмотрительно отодвигаясь от крокодила. — Ничто не исчезает никуда и не появляется ниоткуда…
— Сформулировано по-детски, — не одобрил этот закон Эльфедра. — И по этим законам вы живете? Теперь понимаю, почему у вас все так убого — ни ведьм, ни эльфов, одни гномы и домовые как-то прижились, — если у вас материя не может сама появляться…
— Эй-эй, — предупреждающе сказала Клоти, опуская свой сапог на крокодилью пасть и нажимая на нее подошвой. Челюсти под тяжестью ее ноги тут же звучно схлопнулись. — Может, хватить обсуждать устройства миров? Вам все равно в хфилософы не идти… Решайте лучше, что с этим чудищем делать.
— Но почему именно это чудище отвратительное? — Эльфедра, метнув на Клотильду осуждающий взгляд — дескать, лезет куда не надо, — продолжал с интересом пялиться на крокодила. — Почему не громадная жаба?
— Жаба опасна в больших количествах. Вдруг да по полу расплескается, — просветил его Сергей. — А это — родственник жабы, одна из старейших на нашей Земле рептилий.
— Это объясняет многое. Хотя все равно — странные реакции в вашем мире на самые обычные эльфийские заклинания, странные.
Сергей поглядел на зеленое крокодилье тело, на маленькие сонные глазки, утопающие в громадной морде. Глазки были похожи на змеиные — те же вертикальные зрачки, та же гипнотизирующая неподвижность.
И ему расхотелось просить Эльфедру о возвращении типу Мерзавчикову обычного человеческого облика.
Во-первых, жалость к отдельным людям не должна оборачиваться жестокостью по отношению ко всем остальным людям в городе. Мерзавчиков явно асоциальный тип. А во-вторых, типу Мерзавчикову в крокодильей шкуре будет несравненно лучше — так меньше кризис между его формой и внутренним содержанием и цельнее будет указанная личность на фоне египетских болот, ибо там для нее социальная среда намного более подходящая…
— Но мы не можем оставить его здесь, — логично заметила Клотильда. — Вдруг эта тварь покусает почтенных родителей сэра Сериоги.
Уже только почтенных, а не благородных? Серега метнул взгляд на Клотильду. Может, его родители перешли из отряда благородных в отряд почтенных потому, что она разочаровалась в нем?
Ему следует быть покровожаднее, горько заключил он про себя. Но как быть, если тебе это не свойственно?
— Да-да, — рассеянно подтвердил Эльфедра, погруженный в свои мысли. — Что пожелаешь, сэр Сериога? Разделить его на изделия из узорчатой кожи и чудесную вырезку из боков? Или просто выкинуть отсюда за пределы воздушной сферы вашего мира? Выйдет очень даже симпатичная падающая звезда, когда он начнет падать обратно…
