— Клоти. Ты считаешь, что я выбрал наследником этого ребенка просто так? Без всякой задней мысли?
— Э-э… — замялась Клоти. — Честно говоря, я думаю, ты предвидел, что тебя вот-вот выкинут из нашего мира, и решил на всякий случай назвать наследника. Ведь к нему переходит и право на мандонаду, то есть на защиту твоих земель со стороны эльфов. Есть наследник, есть и мандонада. И земли Де Лабри будут таким образом защищены даже в твое отсутствие — эльфы об этом позаботятся,, поскольку данное ими слово обязывает их позаботиться о твоем наследнике и его имуществе.
— К сожалению, я не настолько предусмотрителен, — тяжело вздохнул Сергей. — Я хотел только одного. Справедливости — мелочь, не правда ли? Этому… этому мальчишке слишком много досталось для его возраста. И я считаю, что он, а также память его родителей достойны герцогского титула. Хотя бы в качестве вознаграждения за их страдания. И все. Разговор окончен. Нравится это моим вассалам или нет, но ребенок получит право на все мои земли. И на эльфийскую мандонаду. А с эльфами они тягаться не смогут — те защитят в будущем и самого мальчишку, и все его права. Так что морщиться могут сколько угодно, но глотать им это придется. Да еще и с верноподданной улыбочкой.
— А как же твои родные дети?
Он перевел взгляд на Клотильду, улыбнулся:
— А они у меня будут?
— Да! — с жаром сказала Клоти. — Вот вернемся в Нибелунгию, устроим турнир с пиром и танцами! Ты теперь герцог, так что в девах для тебя недостатка не будет!
Он с грустью поглядел на ее лицо, такое прекрасное, такое одухотворенное. И чем? Мечтами о его невесте. Выходит, он ей безразличен. Абсолютно…
— Клоти, дело в том, что я, как бы это сказать…
— Есть препятствие? — грозно нахмурилась Клоти.
— Да, есть.
— И какое же?
Он мило улыбнулся, решив на этот раз для разнообразия промолчать. Клоти в этом вопросе можно довериться, она домыслит все остальное и сама. Без его помощи.
— Неужли страдаешь ты от безответной страсти? — с дрожью в голосе предположила Клоти. — И дал обет верности предмету любви своей? Пожизненный, я имею в виду.
— Точно, — кивнул он. Клоти, как всегда, не подвела.
— Ну, — задумалась баронесса. Потом, явно найдя какой-то выход из ситуации, радостно кивнула. — Но, сэр Сериога, при чем же здесь дело продолжения рода? Ради Всевидящего, храни обет в своем сердце. И жену — не хочешь, совершенно не люби. Но потомство оставь. Вот и все.
М-да. Вот он, прямой и жизнеутверждающий подход феодальной эпохи: любовь — это одно, а жена — это уже совершенно другое. Похоже, в Нибелунгии есть четкое разделение отношений между полами на духовные и материальные. И одно у них вполне может существовать отдельно от другого.
Следовало срочно выходить из ситуации. И отговорка типа — дескать, я еще молод и в мужья не гожусь по причине нежного возраста — здесь не пройдет. При феодализме, как помнится, и в двенадцать женились.
— Клоти, — твердым голосом напомнил он. — У тебя вроде были планы на сегодня?
— Не отлынивай от вопроса, сэр Сериога, — стальным голосом уличила его леди. — Ответствуй мне прямо — намерен ты жениться или нет?
— Нет! — Он с обожанием и грустью облизал Клотильду взглядом, всю — от всклокоченных светлых волос на макушке до черной рубахи, обтягивавшей выпирающие плечи (и не менее выпирающую грудь), вздохнул и повторил: — Нет. Она… Она единственная. Такой больше нет. А другой уже и не надо.
— Дурак, — коротко резюмировала Клоти. — Но, может, еще одумаешься. Ладно! Перекусили, теперь к делу. Аида к твоему ростовщику. Как это у вас говорится… Ах да! Побазарим. — И добавила чуть тише:- Хотя при чем здесь базар и разговоры серьезные? Что-то не так тут, сэр Сериога.
Или речи серьезные лишь о деньгах ведете вы, уподобляясь базарным торговцам, или же и самую серьезную речь в торг превращаете…
— Устами младенцев, а также феодальных баронесс глаголет сама мадам Истина, — пробормотал Серега. Окинув взглядом блюдо, на котором остались теперь одни крошки и обломки ветчины и сыра, вывалившиеся из бутербродов, он подобрал их сложенными в горсть пальцами и бросил в рот.
И вышел вслед за Клотильдой в прихожую.
У вешалки, где находилась тумбочка с телефоном, стоял отец, держа в руке телефонную трубку. Заслышав шаги Клоти и Сереги, отец дернулся, но не обернулся. Он продолжал стоять к ним полубоком и взирал при этом на трубку со странным выражением лица — то ли ужаса, то ли восторга.
Клоти с любопытством посмотрела на старшего Кановнина, но промолчала. Хотя Серега и видел, что молчание далось ей нелегко.
— Отец?
Старший Кановнин медленно повернулся в их сторону. В свете, падающем из раскрытых дверей кухни, виски его блеснули серебряным. Хотя еще месяц назад они были густо-каштановыми…
Сердце у Сергея сжала какая-то лапа, и он прикусил губу.
— Сережа, — врастяжку произнес отец. — Мне тут только что позвонил один из наших знакомых. Общих с одним моим старым… приятелем, в общем. Приятелем, который уже не приятель. Н-да. Человек, о котором я говорю, сделал мне одну подлость. Ты, похоже, и сам уже в курсе. А знакомый слышал мельком о моих неприятностях и решил слегка помочь. Этот тип, Мерзавчиков, снял у него на время дом. В деревне. Всего в тридцати километрах отсюда. Меня только попросили не портить дом. В смысле, не дырявить там стены и кровью их не заливать…
Серега переглянулся с Клоти.
— Прекрасно, — деятельно заявила леди Клотильда. — Только не отправляйтесь туда в одиночку, сэр Владмир. Вам непременно потребуются свидетели того, что вы дрались честно и с отвагой, достойной отца моего друга, сэра Сериоги. Сейчас мы с сэром Сериогой прогуляемся по городу, уладим одно маленькое дельце, а затем с радостью сопроводим вас к месту вашего поединка с позорным предателем. Кстати, есть ли у вас достойный этого случая меч, уважаемый сэр Владмир? А то в доме вашем… гм… в общем, не зрила я тут вооружения боевого. Но с радостью одолжу вам свое в случае нужды.
Сэр Владмир глянул на нее выпученными глазами:
— Поединок?! Оружие?!
— Ну да. — Тон у Клоти стал несколько напряженным. — Не собираетесь же вы спустить сему мерзавцу учиненное им зло? Поверьте, сэр Владмир, не в деньгах тут дело, а в том, что предательству попустительствовать нельзя. Ни при каких условиях и ни в каких мирах! Не хотите же вы простить ему его позорное деяние?! Ну?!
— Нет, — растерянно сказал отец. — Вроде бы нет…
Успокоившаяся Клоти одобрительно похлопала отца по плечу:
— Вот и прекрасно. Я вам одолжу свой самый лучший меч, сэр Владмир. Он достался мне от предков и отстаивал дело чести не один раз. Откровенно говоря, я даже думаю, что за всю его жизнь он улаживал подобные случаи гораздо чаще, чем я за свою побегала в кустики по нужде. Ну, вперед, сэр Сериога. Нас ждут дела чести! И… проповеданного слова. Как видите, сегодня и в самом деле — все приходит в порядок…
Серега посмотрел на нее внимательно. И ощутил, как в душе поднялась волна какого-то… сомнения?
Удивления? Слишком уж гладко все складывалось. Слишком… Как по волшебству.
Слишком… Как по волшебству.
Как по волшебству?! Интересно, а не существует ли где-то на свете магия, приводящая все дела «в порядок»? И не привезла ли Клоти из своего мира что-то… что-то такое, что улаживает проблемы в этом мире как по мановению волшебной палочки? Ведь Мерзавчиков нашелся — и так вовремя нашелся…
