Насторожившаяся Клоти с мечом наперевес побежала в прихожую. Серега метнулся за ней, перехватил у самых дверей, прошипел на ухо:
— Жди! Я сначала спрошу, кто там.
— Так ведь можно и в глазок посмотреть… — голосом ребенка, напрашивающегося на похвалу, напомнила ему Клотильда. На лице у его любимой леди засияла сейчас гордость за свою сообразительность.
Он отрицательно помотал головой — не объяснять же, что глазок на двери является очень уж хорошей мишенью для пистолета.
— Кто…
И как раз в этот момент дверь странным образом забликовала под изумленными взглядами их обоих. (Панель была обита бледно-серым дерматином — жуткого вида и разукрашенным какими-то непонятными сальными и ржавыми пятнами. Обивка появилась на двери их квартиры едва ли не раньше самого Сереги, и посему происхождение пятен терялось для него во тьме времен.) Дерматин в бликующем сиянии стремительно начал распадаться на сетчатые лоскутки, вставленные в косяк, как в раму. В промежутках между ними проступило нечто ало-красное — больше всего, к ужасу Сереги, походившее на свежепорезанное мясо, в разрез которого еще не хлынула кровь. Через секунду алая масса перехлестнула за плоскость двери и стала прозрачно-слюдяной. А затем сложилась в очертания призрачной фигуры, человекообразной и наложенной прямо на ставшую сетчатой дверь. Фигура быстро уплотнилась и приобрела цвет и объем, свойственные всем нормальным трехмерным телам.
Оцепенение, охватившее Серегу после этих дверных метаморфоз, спало только тогда, когда он признал в фигуре знакомые черты. Сквозь дверь, как фарш сквозь решетку мясорубки, продавливался сам длинноухий и хитроглазый король Эльфедра.
— О черт… — с тоской в голосе пробормотал Се-рега, умерив печальные нотки до приличествующих случаю размеров — как-никак произошла встреча с благодетелем, без которого нынешней встречи с Клотильдой ему бы не видать как своих ушей. — Здрассьте, вашество…
— И тебе день добрый, сэр Сериога, — как ни в чем не бывало ответил король эльфов, приседая в шутовском полупоклоне-книксене и неведомым образом соединяя в голосе одновременно и радость и насмешку. — Добрый день, прекрасная леди. Как всегда, все хорошеете?.. То есть все грознеете.
Клотильда быстро стерла с лица изумленное выражение и кивнула в ответ.
— Уж не собрались ли куда… А, милорд, миледи?
— Открывать дверь мы собрались, — буркнул Серега, начиная ощущать внутри себя все возрастающее раздражение. С недавних пор даже мысль о короле эльфов вызывала у него мгновенный приступ изжоги.
И причиной в немалой степени было то, что Эльфедра отзывался о нем в разговоре с Клотильдой с определенной долей пренебрежения, о чем простодушная леди не преминула сообщить по прибытии на Землю. Обсуждать же других, да еще в их отсутствие, — для воспитанного в семье интеллигентов Сергея такое поведение несло на себе отпечаток чего-то недостойного… плебейства, что ли?
«А еще его величество», — мстительно заключил про себя герцог Де Лабри.
— Дивно, — приятно улыбаясь, сообщил король эльфов. — Но я сам зашел, так что…
— Ну да… — с желчью в голосе проскрипел Сергей. — Мы наблюдали.
— Ах, не трудитесь никогда открывать двери эльфу! — Эльфедра выглядел довольным просто донельзя. — Милорд, есть разговор. Миледи, умоляю, не покидайте нас…
— Да я и не собиралась.
— Ага, ага. — Король покивал головой. — Значит, так. Пока вы тут отдыхали, проблемы в Нибелунгии еще больше обострились. Я бы сказал так — поведение палагойцев становится вызывающим. И это тревожит всех нас…
— А меня, представьте, нет.
— Прекратите, герцог, — негромко потребовал эльф.
На шум из кухни выглянула мама и удивленно воззрилась на странную личность в своей прихожей.
У Эльфедры же голубая кожа, запаниковал Сергей. Пришлось торопливо сдвигаться и прикрывать собственным телом нечеловеческую личину короля эльфов.
— Сереженька, это к тебе? — неуверенно сказала мама.
События последних месяцев отголоском звучали в подрагивающем голосе матери. И на лицо наложили отпечаток изможденной усталости.
— Да. — Краем глаза он продолжал следить за фигурой у себя за спиной. Эльфедре вполне могла прийти в голову туповатая мысль поздороваться с его мамой.
Мама как-то дергано кивнула и скрылась за дверью кухни.
— А теперь, может, вы перестанете запихивать меня локтем в угол вашей прихожей? — сухо спросил из-за спины король эльфов. — Не хочу оскорблять, но тут тесно. Я и про угол, и про прихожую, кстати.
Серега отступил, разворачиваясь к Эльфедре лицом.
— Вернемся к теме нашего разговора, — стальным голосом предложило его величество. — Так вот, герцог Де Лабри, перестаньте вести себя как герой дешевых сказаний из вашего мира. Я про тех, которые любят строить из себя умудренных жизнью ребят и вечно всех спрашивают: а зачем ты меня посылаешь куда-то, нехороший дядя? Мне ж плевать на судьбы мира и прочих людей, я все про всех знаю, и про то, что ты преследуешь свои цели, я тоже знаю и помогать тебе не хочу, потому что мне, умудренному опытом, это как бы и не положено… Скажите, сэр Сериога, Ни-белунгия вам настолько безразлична? Судьба леди Клотильды, судьба ваших земель, в конце концов? Судьба целой страны? Молчите?
Клоти молча буравила его глазами, как бы стыдя и одновременно вопрошая темными дырами глазниц. Серега прокашлялся в кулак и под этим предлогом сумел отвести свой собственный взгляд вниз и вбок.
— Молчите, — подытожил Эльфедра. — Буду считать ваше молчание за согласие.
— Согласие на что? — отважился спросить Сергей. Клоти картинно свела брови, отчего взгляд ее стал копией взгляда христианской великомученицы на арене римского цирка. Серега был готов откусить свой собственный язык.
— На срочное отправление в Нибелунгию! Вы должны уяснить, сэр Сериога, беды, назревающие там, грозят… впрочем, уже не грозят, а приносят многочисленные смерти. Вот прямо сейчас, пока мы с вами так мило беседуем.
— Что там случилось? — быстро спросила Клоти.
— Й-хондрики.
— Я… я что-то не припомню… — мучительно сморщилась Клоти.
— Й-хондрики.
— Я… я что-то не припомню… — мучительно сморщилась Клоти.
— Тратонские хроники, — ровно отбарабанил Эльфедра, — год триста сорок шестой. «И пали й-хондрики на землю людей, и стало не протолкнуться на ней от полумертвых людей»…
— Я уроки хроникологии… гм… почти не посещала, — извиняющимся тоном сказала Клотильда.
Эльфедра осуждающе поджал губы:
— Й-хондрик — это нечто вроде взбесившегося гурера.
— По-нят-но… — свистящим шепотом протянула леди Дю Персиваль, шлепнув кулаком о левую ладонь. И потрясение замолчала.
— А… — отважился пробормотать Серега в наступившей тишине.
— Что еще? — тихо проговорил Эльфедра. — Вы не в форме, не готовы, не желаете…
— Родители… — убито выдавил из себя Сергей. — Дело в том, что я оставил тут в живых одного… одного их врага. И теперь не могу исчезнуть отсюда просто так…
— Наконец-то набрался ума, а, сэр Сериога? — об-радованно рыкнула не слишком гуманная Клотильда. — Затаившийся враг — это как кол в заднице — ни сесть, ни лечь, ни прогуляться! А ведь сколько я тебя учила — врага убивай сразу! Подумаешь, деньги отдал! Да если раньше он над твоим отцом только смеялся, то теперь он его люто ненавидит, потому что афера его провалилась и денежки — тю-тю!
