— Что у нас делает… — Серега мысленно поскреб потылицу. И подумал: а что я сам тут делаю? Скучно-то как в этом мире, скучно и рутинно…
А какие денечки были в Нибелунгии! Вот именно — какие. Разные, откровенно говоря, были дни. И страха в них хватало, и ужаса, и настоящей боли — не каких-нибудь там душевных мук или же творческих — нет, самой физической обычной боли. От пыток Священной комиссии. Но почему-то теперь, отсюда, с родной Земли, те дни казались совершенно другими. И боль как-то смазалась, облекшись дымкой и приобретя налет этаких героических страданий…
— Во что ты вляпался, Сережа?
Голос отца вернул его к действительности.
— Ни во что, папа. — Очнувшийся Серега принялся лихорадочно соображать.
Следовало наврать что-то достоверное и не слишком оторванное от реальной жизни. Дабы не навести родителя на мысли о срочной потребности в парочке дюжих санитаров.
— Леди Клотильда — из Литвы, — брякнул он первое, что пришло в голову. — И она… э-э… некоторое время должна пожить в нашем городе. Думаю, ты позволишь…
— Сережа, или ты немедленно мне все объяснишь, или…
— Без «или», отец, — слегка непочтительно перебил он папаню. — Клоти — мой большой и хороший друг. На этом — все.
— Наверное, по переписке? — осторожно уточнил папа. — Я как-то не припомню, чтобы ты ездил в Литву…
— По переписке, — покорно согласился Серега, — Она… гм… баронесса. Литовская. Поэтому не удивляйся, если она вдруг…
— Схватится за меч? — догадливо предположил отец.
— Точно. А что, она уже…
Отец ткнул рукой в сторону стенки, украшавшей их не слишком роскошно меблированную «гостиную».
— Нет, она всего лишь продемонстрировала мне свой арсенал. И спросила, где она его может развесить.
Я предоставил этот шкаф. Для ее… э-э… рыцарского снаряжения.
— Ах да! Это ведь ты ей открывал дверь, так? И много его там?
— Да, — немного грустно сказал отец. — Да, дверь открывал я. Нет, снаряжения немного. Пара зубочисток, как сказала твоя подруга. Два меча, несколько кинжалов, арбалет, еще что-то, до ужаса напомнившее мне колун. У нас в экспедиции был однажды такой… Помню, медведь как-то раз вышел из тайги прямо на нашу стоянку, увидел этот топорище и тут же убежал без оглядки. Убедительно выглядящее оружие, я бы сказал.
Убедительно выглядящее оружие, я бы сказал. Твоя… э-э… подруга объяснила, что это ее личный боевой топор. Вообще-то девушка очень воспитанная — сразу же представилась, зовут, мол, ее леди Клотильда Персивальская. И добавила, что ты, Сереженька, ее верный друг и боевой соратник…
— Ну, все правильно. По имени Клотильда, по фамилии Персивальская. Па, она поживет у нас несколько дней, ладно? Ты уж уговори маму. Скажи, что бедная девушка одна в чужом городе. И что она — сущее дитя. Несмотря на все свои личные и боевые цацки, от которых и медведям плохо становится.
— Сереженька, — еще более трагическим тоном воззвал отец, — умоляю, скажи мне… Твоя боевая подруга случайно не входит в какую-нибудь боевую организацию? Ну, знаешь, патриотическую или еще какую-нибудь. Типа ирландских террористов. Это оружие, эти ее замашки…
— Просто увлечение генеалогией, па. Что поделаешь, у бедной девушки все предки были исключительно рыцарями и баронами. И все — без страха и упреков. Так что у девушки тяжелое детство, фамильные игрушки с самых пеленок…
— Ты хочешь сказать, она несколько двинулась на этой почве? А это не опасно? Я хочу сказать, у нее ведь оружие под рукой и все такое, — осторожным шепотом осведомился отец. И озадаченно моргнул.
— Без проблем. — Серега кое-как согнал с лица улыбку — та, проклятая, как назло, все вылезала и вылезала. — Если тебе покажется, что что-то идет не так, как надо… ты просто извинись. И все. Она после этого всегда сама начинает извиняться. Или же принимает царственную позу, — дескать, снисхожу до вашей ошибки и все такое, я человек незлобивый. В общем, действуй по обстоятельствам! Клотильда в целом девушка добрейшей души, ей только ее аристократические замашки слегка мешают. Ну я пошел?
Серега удалился, слыша за спиной озабоченное бормотание отца:
— Аристократическая особа… Ну и как прикажете ее принимать? Прием организовать? Только где найти подходящих гостей… Может, пригласить тетю Клаву — как-никак полы в нынешнем Дворянском собрании моет, а это уже близость к аристократии…
Клоти, по-прежнему сидевшая на кухне, вместе с табуретом переместилась к окну и сейчас неотрывно глядела за стекло, украшенное высохшими дождевыми потеками. Ближе к низу окна потеки образовывали этакое грязно-буро-серое узорочье. Клоти глядела хмуря лоб, но с определенным интересом. На звук Серегиных шагов она оглянулась. И обрадованным тоном сказала:
— Чуден твой мир при любой погоде, сэр Сериога. Колымаги безлошадные по улицам скачут, аки козлы горные…
— Да и сидят в них иногда примерно те же самые животные, — вполголоса добавил Серега в паузу, выделенную леди Клотильдой для восхищенного взгляда вниз — на нахально-алую иномарку, со скрипом и визгом выруливающую на выезд прямо по детской площадке.
— А какие одежды носят ваши дамы?! Прямо скажу — пребезобразные! С коленками наружу! Помилуй, сэр Сериога, возможно ли, чтобы женщина благородного происхождения и приличного воспитания демонстрировала свои окорока! Так бесстыдно! Да еще и в чулках тончайших… Позор!
— Дам благородного происхождения у нас нет, — радостно сообщил Серега, наблюдая, как на лице Кло-ти вырисовывается и разливается во всю ширь самое что ни на есть детское недоумение — дескать, как это? — У нас проще — дам или сразу не дам. Только, умоляю, не спрашивай, что это значит! А что касается коротких юбок — ну, Клоти… Ты же странствующим рыцарем была.
Должна понимать — у каждого народа свои обычаи. У нас, кстати, выделяться из толпы небезопасно, так что, возможно, и тебе стоит мимикрировать… то есть переодеться в нашу одежду.
— Мне?! — Клотильда вздернула нос, вложив в это движение максимум аристократизма пополам с обидой. — Никогда такое не надену я!
— Клоти… Да носи что хочешь! — размягченным тоном согласился Серега. — На мой взгляд, ты в любом наряде будешь хороша… То есть я хочу сказать, мужественна!
— В штанах ходить я буду, — рассудила леди Клотильда. — Впрочем, кое-что в ваших обычаях напоминает мне мою любимую родину — вон, гляди, слуги под локти несут своего господина…
Серега подошел к леди Клотильде и с интересом выглянул в окно.
Из соседнего подъезда двое милиционеров с некоторым усилием тащили к бобику местного алкаша Ванечку — и действительно, тащили под ручки. А точнее, заломивши эти самые рученьки назад. Но этого леди Клотильда, похоже, не замечала. В Нибелунгии такие вольности верным слугам дозволялись и даже одобрялись (учитывая, что господа во хмелю и там бывали зело буйны и опасны…). Ванечка сегодня был обряжен в фантастической яркости малиновый пиджачок, подобранный неизвестно на какой свалке. Похоже, именно это и дало повод простодушной Клотильде засчитать Ванечку в класс господ. Но бедных милиционеров-то за что леди-рыцарь отнесла в класс слуг? Они, конечно, слуги народа, но не настолько же буквально…
— Клоти, вообще-то это не слуги…
— Ага, а я не рыцарь, — с некоторой обидой ответила девушка. — Одинаковые одеяния носят лишь слуги одного господина. Даже рыцари ордена поддевают под орденские кольчуги разные камзолы! И штаны фамильных цветов…
