— Мда… — первым нарушил тишину сэр Ралло. — Прими мои извинения, Рико. Теперь я вижу, что ты с самого начала не был замешан в этой истории. В смысле, замешан ты был, но… В общем, ты понимаешь, что я имею в виду.
Я кивнул.
— Что вы со мной теперь сделаете? — уныло поинтересовался Гавейн.
— Я бы отдал тебя на суд графа Осмонда, так как преступление произошло в его владениях, — сказал сэр Ралло. — К сожалению для тебя или к счастью, но решать твою дальнейшую судьбу буду не я. Что ты скажешь, Рико?
— Я подумаю, — сказал я. — А это займет некоторое время. Джеффри, считайте себя моим гостем.
— Пленником? — уточнил Гавейн.
— Гостем, — повторил я. — Скажите, вы до сих пор питаете к леди Иве… Ивон… нежные чувства?
— После того, что она со мной сделала? Предала меня? Как вы сами думаете?
— Это не ответ, — сказал я.
— Я… наверное, я еще что-то к ней чувствую, — признался Гавейн. — Но эти чувства меркнут перед моим желанием отомстить.
— Месть — блюдо опасное, им и отравиться недолго, — сказал я. — Как вы думаете, куда могла направиться ваша бывшая невеста?
— Если не на Перевал Трехногой Лошади, где спрятаны сокровища Грамодона, то я не знаю, — сказал Гавейн. — В Питомнике у меня было время подумать, и я понял, что мне почти ничего о ней не известно.
Я путешествовал вместе с этой женщиной три дня и тоже ничего не выяснил. Она здорово умела скрывать информацию о своем прошлом.
— Ралло, ты можешь выделить сэру Джеффри спальный мешок и место в палатке?
— Я уже это сделал, — сказал сэр Ралло.
— Тогда идите отдыхать, Джеффри, а я подумаю, как нам с вами следует поступить.
— Я еще раз приношу вам свои извинения и благодарность, сэр, вне зависимости от того, какое решение вы примете в дальнейшем. — Гавейн склонился в почтительном поклоне и вышел.
— Дурак, — прокомментировал сэр Ралло. — Романтично настроенный сопливый юнец. Идиот. Что ты будешь с ним делать, Рико?
— А что бы сделал ты?
— Я уже сказал — отдал бы графу Осмонду.
— Это я помню. Но что бы ты с ним сделал, если бы сам был графом Осмондом?
— Глупый вопрос, Рико. Поскольку я — не граф Осмонд, я даже думать об этом не собираюсь.
— Я бы его зарезала, — сказала Карин. — Но предчувствую, что мое предложение придется тебе не по вкусу, красавчик.
— Вы правы, — согласился я. — Оно мне не нравится. Еще варианты есть?
— Тогда просто отдай его Гарлеону, — предложила Карин.
— Не могу.
— Почему? Ты же сам обещал ему выдать убийцу, красавчик.
— Гарлеон его убьет, — возразил я.
— И что с того? — удивилась наемница. — Гарлеон в своем праве, и закон на его стороне. Кровь за кровь.
— Этот сэр Джеффри — такое же орудие убийства, как и копье, которое он вонзил в грудь дракона, — заметил я.
— Чушь, — сказал сэр Ралло. — У копья не спрашивают, кого им разить. Человек же волен выбирать сам.
— Далеко не всегда, — сказала Карин, очевидно, вспомнив о своем гладиаторском прошлом. — Но в этом случае я согласна с тобой, Ралло. Парень виновен.
— Я и не говорю, что он невиновен, — сказал я. — Но степень его вины не установлена. Вдохновитель сего замысла — леди Ива, а не сэр Джеффри.
— Его рука вогнала копье в грудь дракона, и это факт, — сказал сэр Ралло. — Отдай его Гарлеону, и забудем об этом.
— Нет, — сказал я. — Я не отдам Гавейна на растерзание дракону.
— Ну и дурак, — сказал сэр Ралло. — А что ты с ним еще можешь сделать? Отправить к Осмонду? Так в итоге сэр Джеффри все равно окажется у Гарлеона. Сделай это сам, и один из самых старых драконов Вестланда задолжает тебе услугу.
— Парень просто ошибся, — сказал я. — Многие ошибаются.
— Верно. И цена этой ошибки — смерть.
— Неужели ты сам никогда не ошибался, Ралло?
— Я никогда не убивал тех, кого не следует убивать, — сказал сэр Ралло. — Есть ошибки… и ошибки, Рико, и у каждой из них своя цена. Некоторые вещи непростительны.
— Леди Ива гораздо больше виновна в смерти Грамодона, — заметил я. — Копье и идея принадлежали именно ей.
— Значит, если мы ее поймаем, то тоже отдадим Гарлеону, — сказал сэр Ралло. — Послушай, Рико, дракон все равно не успокоится, пока кто-нибудь не ответит за смерть его племянника. Разве не лучше, если этот кто-то будет действительно виновен?
— Завтра утром мы двинемся на Перевал Трехногой Лошади, — сказал я.
— Сэр Джеффри покажет нам, где они спрятали сокровища, и мы попробуем схватить леди Иву там. Фора во времени у нее есть, но не слишком большая.
— И что ты с ней будешь делать, когда поймаешь? — поинтересовался сэр Ралло. — Кроме разговоров, конечно.
— Понятия не имею, — признался я.
— Тогда зачем нам вообще ее ловить?
— Я хочу знать, откуда взялось это копье и зачем леди Иве понадобилось убивать дракона.
— Это чисто академический интерес? — спросил сэр Ралло.
— Нет.
— Сначала я думал, ты жаждешь отмщения, — сказал сэр Ралло. — Но я вижу, что у тебя очень странное представление о мести. По-моему, ты сам не знаешь, чего добиваешься.
Он прав, я не знаю. Может быть, я просто тяну время перед неизбежным возвращением в Гнездо Грифона и тем, что последует за этим возвращением?
Действительно, что мне за дело до этого чертова копья и до разборок с драконами? Эльфы живут на Зеленых Островах, и наверняка они уже заждались своего короля.
— Когда ты планируешь выступить? — поинтересовался сэр Ралло.
— Утром, как проснусь, — сказал я.
— В котором часу ты намерен проснуться?
— Как получится.
— Понятно, — вздохнул рыцарь и вышел из палатки. — Будем с нетерпением ждать этого момента.
Наверное, он уже пожалел, что согласился меня сопровождать.
— Вы тоже считаете, что я себя странно веду? — спросил я у Карин.
— Я с самого начала так считала, красавчик. И потом, никто не ведет допросы так, как это делаешь ты. Ты узнаешь слишком много ненужных, абсолютно лишних подробностей. После такого допроса ты не столько получаешь информацию, сколько проникаешься к допрашиваемому личными чувствами, которые только мешают трезвому суждению. Скажем, зачем тебе знать, питает сэр Джеффри к леди Иве нежные чувства или нет?
— Чтобы спрогнозировать, как он будет себя вести при встрече с ней.
— Не проще ли сделать так, чтобы от его поведения вовсе ничего не зависело, красавчик?
— Например, убить его?
— Хотя бы и так.
— Я не склонен убивать всех подряд.
— Ты оставляешь у себя за спиной слишком много живых врагов, — сказала Карин. — И ты даже врагов в них не видишь. Это может выйти тебе боком. Один раз, с гоблинами, ты уже прокололся. Если бы мы ликвидировали банду Гмыка, впоследствии нам не пришлось бы драться со всем их чертовым племенем, и в итоге мы бы убили в три раза меньше народа.
И она не была бы ранена отравленным копьем, и не побывала бы одной ногой на том свете. Этого Карин не стала говорить вслух, но я понимал, что она имеет в виду.
— Кроме того, чародей по имени Рико может позволить себе любое поведение, — сказала Карин. — Но король Ринальдо должен думать о последствиях каждого своего хода.
— Откуда вы так много знаете о королях?
— У меня была очень насыщенная жизнь, хотя и не слишком длинная, — сказала Карин. — В спину не бьет только мертвый, Рико. Это единственная гарантия.
Карин заслужила право быть циничной.
— В спину не бьет только мертвый, Рико. Это единственная гарантия.
Карин заслужила право быть циничной. Черт побери, она заслужила право быть любой, какой только хотела быть. Но это не означало, что я должен соглашаться с ней во всех обсуждаемых нами вопросах.
