Я… Я…
— Это бритва для взрослых.
— Папа… Прости меня.
Что это было? Где я? Что это за ощущение? Что это… думай… думай!
— Дай мне бритву, Стивен.
— Пожалуйста…
Это все нереально! Никто не зовет меня больше Стивеном.
— Опять мне придется тебе наказать?
— Нет…
Это Призрачный Зов!
— Папа!
Он размахивал бритвой…
Это все нереально. Я в Вирте. Выбрасывайся!
Бритва приблизилась к моему лицу.
Господи боже! Выбрасывайся, ты, идиот…
* * *
— Хорошо выглядишь, Стивен.
— Спасибо.
— Так ты ничего и не купил Дездемоне, да?
— Не напоминай мне.
Я затягивал мой лучший галстук Виндзорским узлом. Папа показал мне, как это делается, когда мне было семь лет.
— Все равно это бы ничего не дало. Она никогда не будет твоей….
— Слушай…
Узел получился неправильный.
— Извини, Стивен. Это все из?за меня.
— Да. Не надо меня отвлекать.
Я стоял в спальне и разговаривал сам с собой — со своим отражением в зеркале платяного шкафа. Я развязал галстук, чтобы начать все заново. На левой щеке у меня был небольшой порез. Квадратик бумажной салфетки прилеплен к порезу пленкой засохшей крови — не лучшее украшение в день рождения сестры. Но это так, пустяки. Порез заживет за пару минут. Я ждал возвращения Дездемоны из колледжа. Сегодня вечером мы собирались гулять и праздновать, и я надел свой лучший костюм — постиранный и отглаженный. Оставалось лишь правильно завязать галстук. Но слабый лимонный блеск от прикроватной лампы отнюдь этому не способствовал. Мои глаза в этом свете казались желтыми.
— Она рассердится, Стивен.
— Я не думаю, что… вот черт!
Узел был весь перекручен. Я опять развязал его.
— Не получается? Давай я тебе помогу…
— Мне не нужна ничья помощь! И перестань называть меня Стивеном!
— Это имя я дал тебе, мальчик.
..
— Мне не нужна ничья помощь! И перестань называть меня Стивеном!
— Это имя я дал тебе, мальчик.
— Меня зовут…
Подожди…
— Когда, черт возьми, ты уже научишься?
Отец взял оба конца галстука в свои большие мозолистые руки.
— Сколько раз я тебя буду учить, как завязывать Виндзорский узел?
Это не я там, в зеркале! Это отец…
— Папа…
— Это узел для взрослых. Для настоящих мужчин.
Он сложил галстук, широкий конец против узкого, сделал петлю, вниз, вокруг и назад, в правую сторону. Широкий конец — вниз через петлю, под правым углом — над узким, потом — через петлю в последний раз и — завершающий штрих — широкий конец через узел впереди. Отец осторожно затянул законченный Виндзор, так что узел оказался прямо напротив горла.
Это все ненастоящее!
— Вот. Замечательно. Просто и элегантно!
Он крепко затянул узел. Крепко?крепко! Так, что сдавил мне горло. Мне было нечем дышать. Я поднял руки, но я был таким слабым…
Призрачный Зов!
— Каждый дурак это сможет!
У меня уже не осталось воздуха. Всполохи света перед глазами. Боль. Жестокий взгляд в глазах моего отца.
Это Вирт!
— Но только не мой мальчик.
Темнота и боль манят к себе.
Выбрасывайся! Давай! Скорее!
Боль отхлынула, когда я лишился воли, чтобы…
* * *
— О Боже!
Я дрожал среди деревьев, у берега озера. Листья шуршали под ветрома. Я не мог унять дрожь.
Убирайся.
Уматывай отсюда.
Тень закрывает собой луну.
Господи, как все плохо. И никаких следов Дездемоны.
Дрожа, дрожа…
Судорожно глотая воздух. Еще раз. Еще. Легкие болели, и горло тоже болело. И острая боль на щеке от пореза бритвой.
Долгий выдох.
Что?то приближалось ко мне — между луной и деревьями.
Найди выход. Найди.
Но из Желтого выброситься нельзя.
Листья дрожали — что?то двигалось среди них.
Так что же…
— Я нашел тебя, Стивен.
Отец раздвигает ветки. Отблеск света на бритве в его руке.
Я все еще в Вирте!
— Я не допущу, чтобы мои дети шлялись по улицам после десяти вечера.
Отец шагнул вперед, полностью заслонив собой лунный свет. Осталась лишь темнота. И лезвие…
Убирайся отсюда!
Его рука у меня на шее…
* * *
— Хорошо выглядишь, Стивен.
— Ты тоже выглядишь замечательно, виновница торжества.
— Идем куда?нибудь вечером?
— А как же, Дез.
— Куда?
— На Платт Филдс.
— На Платт Филдс? А я думала, что мы где?нибудь поужинаем. А потом — в клуб. Мне хочется танцевать.
— Я знаю. Но там есть рощица, на берегу озера. Уединенное, уютное место, и мы сможем… ну, ты понимаешь…
— Скриббл! Ты скотина!
— Только из?за тебя.
Она толкнула меня на кровать. Потом запрыгнула на меня и начала всерьез щекотать меня именно там, где я не переносил.
— Дез!
— Я не собираюсь в какой?то сомнительный парк. Я собираюсь танцевать!
— Ты должна пойти со мной.
— Что ты имеешь в виду, должна? Я никому ничего не должна!…
Мне удалось обхватить ее за талию и швырнуть на кровать, но ласково, и вот я уже на ней, и она улыбается подо мной.
— Мы должны пойти туда, Дез. Не спрашивай, почему. Я просто знаю, что мы должны.
— Почему?
— Это важно.
Она тут притихла.
Ее спальня была залита теплым желтым свечением, последние лучи солнца пробивались сквозь задернутые занавески.
Ее глаза были для меня всем — глаза, полные жизни.
Я лег на нее всем телом и поцеловал ее в губы.
— Осторожно, Скрибб.
— Почему?
— Ты изомнешь свой лучший костюм.
— Это все для тебя, Дездемона. Все для тебя.
Мы еще немного поцеловались.
— Ты купил мне подарок, Скрибб?
— Я пытался.
— Скриббл!
— Я хотел подарить тебе эту сумку, которую ты хотела. Ну, я купил ее. Но…
— Не говори мне, что ты ее потерял!
— Я…
— Я тебя ненавижу.
— Ее украли, Дез. Какой?то чувак в автобусе. Я купил тебе сумку, вез ее домой. Хотел завернуть ее и все такое. Но этот чувак просто выхватил ее у меня, сбежал по ступенькам и спрыгнул в тот самый момент, когда автобус отходил от остановки. Я не знал, что делать.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Да, понимаю.
— Это значит, что мы не пойдем на Платт Филдс.
— Я понимаю. Но почему?
— Я не знаю. Сумасшествие, правда?
— Мне очень жаль, Дез.
— Ладно, неважно. Мы просто останемся дома. Мы сможем…
— Ничего не получится. Отец… Он…
— Он снова к тебе придирался?
— Наорал на меня из?за бритвы. А я просто брился, понимаешь?
— Ага.
— И потом… у меня вкомнате… ну, это было погано.
— У нас странный дом, правда, Скрибб?
— У нас плохой дом.
Я вытащил ее блузку из?за пояса и обнажил толстые рубцы шрамов на ее очаровательном животике. Прижался к ним губами, как будто хотел поцелуями рассосать их. Разумеется, у меня ничего не вышло.
— Когда?нибудь я его убью.
— Вряд ли это возможно, Скриббл. Он — нереальный.
Я слегка отстранился, чтобы снова взглянуть ей в глаза; пытаясь осмыслить, что она имела в виду. Наверное, она и сама не знала. И я тоже не знал. Но мы знали, что это правда.
— Спасибо за открытку, Дез.
— Какую открытку?
— Открытку на мой день рождения.
— Не придуривайся. Это мой день рождения, Скрибб. Мой, а не твой.
— Нет. Я имею в виду раньше. На мой двадцать первый день рождения.
— Скриббл, тебе же только восемнадцать!
Это остановило меня.
— О Господи!
— Я знаю. Я помню, как посылала ее. Что случилось, Скриббл?
— У меня есть для тебя подарок, Дез.
— Покажи!
Я сунул руку в карман и почувствовал, как что?то дрожит там, но я не знал, что это было, пока не вытащил перо — но и когда вытащил, я все равно не понял.
— О, Скрибб! Это перо!
— Похоже на то.
— Посмотри на цвета. Все оттенки желтого. Они точно такого же цвета, как свет в этом доме.
— Точно. Странно все это.
