— И на что это похоже?
Я крошился и ломался под этими намеками из вчерашнего дня.
— Это драгоценный Вирт, Скриббл. Но я на него подсел. Не могу остановиться, все перечервываю и перечервываю эту ленту. Заглотил — и мир стал прекрасным. Но ты меня знаешь, я ненавижу подсаживаться, ну, не на одиночных удовольствиях.
— Я не знаю, если я…
— Дез там внутри, — сказал он, указывая на перо. — Ну… что?то типа того.
И я уже готов сдаться.
— Это просто ради… просто ради…
Чувак не мог произнести это вслух.
— Я понимаю, — сказал я. — Ради старых?добрых времен. Ради Тайных Райдеров.
— Правильно.
Он отвернулся, и теперь это был тот — прежний — Битл. Он подошел к столу с едой, осыпая комплиментами Барни, шеф?повара, типа какой он клевый гений на кухне Богов.
Прощение.
Битл просил у меня прощения, и мое сердце растаяло.
— Тебе это не нужно , — сказал голос с ирландским акцентом.
— Нужно, — ответил я тени, что формировалась рядом со мной. — Ты просто не знаешь.
— Я знаю все секреты, — сказал Джентельмен, снова полностью материализовавшийся.
— Мне это нужно!
— Тебе нужен дар. А не Вирт.
— И почему нет?
— Вирт уже у тебя внутри, — сказал он.
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе не нужны перья. Ты можешь включиться сам. Напрямую. Ведь так уже было, да?
— Да.
Даже не знаю, зачем я это сказал!
— Ты там был. Проскользнул внутрь и выбрался наружу, — сказал он.
— Становится все хуже, — сказал я ему, и снова — не знаю, зачем.
В последнее время со мной постоянно творятся какие?то странности; множество мелких нырков, внутрь и наружу, из одного состояния в другое. Я не понимал, что мне говорят. И это чувство — как будто мир не был твердым, — как будто он балансирует на какой?то неустойчивой грани. Похожие ощущения бывают, когда тебя настигает Призрачный Зов. И дело даже не в этом. Я жил на грани, и мне было страшно. Нет, жил не на грани, а внутри грани!
— Молодой человек, грань реальна, и ты не знаешь, поскольку уже подошел совсем близко.
— К чему подошел?
— К ступени. Становится не хуже; становится лучше.
— Ты так думаешь?
— Туда, где твое настоящее место. Где все твое. Мир снов, абсолютно безперьевой.
— Мне нравится здесь, на Земле.
— Дездемона ждет тебя.
— Что?!
О Господи!
— Она ждет. Взгляни.
И Джентельмен вежливо подвел меня к балюстраде балкона, и я взглянул вниз на тусовку танцующих, и там была Дездемона, застывшая в ожидании, в центре толпы, неподвижная, как изваяние, ее желтая блуза заляпана кровью, и ее лицо обезображено трещинами и шрамами. Сестра манила меня к себе, оттуда — снизу, с танцопола, — протянув ко мне руки, подгоняя меня.
— Дездемона, — только и смог вымолвить я.
— Да, это она, — сказал джентельмен. — Она ждет.
Я повернулся к нему, но он уже дрожал, растворяясь в воздухе.
— Скажи мне, кто ты? — потребовал я.
— Не дай Гадюке достать тебя, — сказал он. — Будь осторожен. Очень, очень осторожен. Оставайся чистым. Всегда на границе. Ты знаешь, я никогда не лгу.
— Эй, подожди…
Но он снова уставился поверх моего плеча, и я резко развернулся, и увидел Битла и Сьюз, они обнимали друг друга, а Тристан просто стоял и смотрел — прямо в глаза Джентельмена. Это был взгляд любви, той обреченной любви, что никогда не оставит тебя в одиночестве.
— Тристан скажет тебе, кто я, — сказал незнакомец.
— Кот? Кот Игрун? — сказал я, повернувшись на голос, но голос уже исчез. Кот исчез.
Снова это кошмарное ощущение. Эта пустота.
Я свесился с балкона, ища глазами Дездемону. И была она там, вся в дыму и крови, и уже уносилась прочь, в дым и кровь. И я не мог ей помочь. Я не смог, мать твою, ей помочь! Ее обезображенное шрамами лицо заволокло туманом, оно растворялось в нем, словно в грезах любви, в толпе, в Вирте.
Я терял ее.
Терял.
То, что нам хочется больше всего, то, что от нас ускользает.
Я бросился к лестнице и слетел вниз, перепрыгивая через три ступеньки, увертываясь от танцующих — вниз к танцполу и исчезающему, блекнущему силуэту сестры. Я ворвался в тусовку, но на этот раз сквозь толпу было не протолкнуться. Кажется, я отшвырнул с дороги какого?то бедного призрака, когда продирался между людьми. Мир закрывался, и я влетел прямо в руки Бриджит.
Бриджит!
Этот дымный силуэт, который я видел на краю, сверху; теперь она была у меня в объятиях, и дым поднимался с ее кожи, гораздо сильнее и гуще, чем я привык, и ее глаза были в пятнах теней, и источали понимание. Она вырвалась от меня, обратно в объятия ее партнера по танцу, красивого мальчика с вьющимися каштановыми волосами.
— Бриджит! — воскликнул я.
— Нет, — ответила теневая девушка, и может быть это и вправду была не она. Может быть, я просто грезил.
— Ты просто грезишь, — отозвался голос у меня в голове. Но это был голос Бриджит. Она думала, обращаясь ко мне сквозь Теневые волны, и выглядела как призрак вчерашнего дня. Я уловил лишь мимолетный проблеск узнавания у нее в глазах, а потом она исчезла, растворившись в волне дыма.
И на ее месте возникло другое лицо — лицо все в шрамах. Лицо Мердок. Полицейской. Покусанной собакой. Пронизывающей. Реальной.
Она двигалась сквозь толпу, как демон.
Тяжелые утраты
Куда ты бежишь, когда в твоей жизни появляется скверная девушка? Может быть, ты бежишь домой к мамочке. Может быть, к очередной любовнице. Или, может быть, в твою жизнь, как это случилось со мной, врывается Битл — некто могущественный и сильный, даже если он в тот момент вглухую отъехал от чрезмерного злоупотребления дешевыми перьями Ленточного Червя.
Я рванулся на лестницу, снова преодолевая по три ступеньки за раз и не обращая внимания на возмущенные крики танцующих, и влетел прямо в руки главного Райдера. Когда я проорал ему на ухо эти плохие новости, вирт?пелену из глаз Битла как будто корова языком слизала. У меня сразу возникла ассоциация с плотными шторами, распахнутыми навстречу великолепному солнечному дню. Он вскрыл пару Джэммерсов уже на ходу. Схватил меня за руку и потащил сквозь тусовку, распихивая и отталкивая танцующих.
— Битл! А как же Мэнди?! — выкрикнул я на бегу.
Но Битл уже отъехал. Джэм вставил ему, и он лихорадочно сканировал взглядом пространство в поисках выхода наружу.
— Нельзя ее здесь бросать, Битл!
— Малышка сама в состоянии разрулить ситуацию, — короткий вдох, и затем: — Здесь должен быть черный ход.
Мы продрались сквозь толпу, исключительно благодаря силе ругательств Битла и заджэмованной энергии в его кулаках. Я услышал крик снизу:
— Прочь с дороги! Полиция!
Примерно так.
Вы когда?нибудь видели копа, который пытается прорваться сквозь тусовку танцующих граждан?полулегалов? Я полагаю, что в этом смысле у Мердок были очень нехуевые проблемы. Так что отсоси, милая! Я оказался прямо напротив столов с едой, и Барни, шеф?повар, одарил меня сияющим взглядом.
— Тебе понравилась моя еда, Ежик?
Я сказал ему, что он — Король Пира, и что ангелы вкусили от его щедрот. Он указал нам на заднюю дверь.
— Вот выход, Ежик, — сказал он. — Приятного аппетита.
И мы загремели вниз по тяжелым ступенькам блестящей стальной лестницы — пожарному выходу в небеса. Мы с Битлом, снова вместе, как в добрые старые времена. Явственное ощущение полета… наверное, это сказывались остатки принятых Крыльев Грома. Потом мы оказались внизу, на глухой улочке, и побежали, как черти от ладана.
